Книга Когда случается невозможное. Том 2, страница 36 – Ульяна Муратова

Невестка была на грани, сердце то билось часто, то почти затихало, выдавая рваный ритм. Я помнил, что это худо. Мне было б проще, будь у неё раны или переломы, с ними я дело имел. Как оторвал себе палец, так сразу и обеспокоился необходимыми знаниями. А тут… Только следил за тем, как колдовала Лиля.

— Неверное положение плода. Буду разворачивать, на тебе Ладига, — коротко скомандовала Лиля.

Дальнейшее я запомнил на всю жизнь. Я старался не сосредотачиваться на происходящем, механически выполняя команды Лили. Одна её рука лежала на животе роженицы, и я лишь наблюдал за мощными потоками магии, стараясь не следить за второй рукой. Невестка жалобно стонала сквозь беспамятство, и от каждого звука замирало сердце.

— Буди, пусть тужится!

Легко сказать! Ладига лежала бледная и безучастная, несмотря на магию, крови-то она потеряла достаточно.

— Лада, очнись! Всё хорошо, нужно чуть-чуть поднатужиться.

Честно? Я сам в этот момент поднатужился так, что даже перед глазами поплыло. Но не хватало ещё грохнуться в обморок. И Лиле помешаю, и братья потом засмеют.

Бледная измученная невестка открыла глаза.

— Давай вместе, я помогаю! На счёт три!

Что такое счёт три, я не знал. Видимо, Ладига тоже, потому что в этот момент её скрутило спазмом. Лиля говорила что-то ободряющее, я же с перепугу влил в роженицу почти все остатки сил.

— Вот так! Ещё!

Глядя на Ладигу я вдруг отчётливо понял, что в бордель в ближайшие пару месяцев или даже лет я точно не пойду. Незачем будет. А матери надо купить какой-то особый подарок. Неужели все женщины через это проходят, да не по одному разу? Настоящий ад!

Когда Лиля передала мне синюшную девочку с отрезанной пуповиной, я не понял, что с ней делать. Просто замер, пока Лиля не гаркнула:

— Раздышать и обмыть! Тут кровотечение!

Силы у меня к тому моменту почти закончились, и Лиля осталась с больной один на один. Я стыдился того, что в критической ситуации оказался бесполезным. Раздышать младенца я бы не смог при всём желании, но тут на помощь пришли мать с повитухой, малышку стремительно забрали у меня из рук и обернули в простынку, я обернулся к молодой матери, и наткнулся на её дикий взгляд, никогда не видел подобного — счастье и ужас, облегчение и дикое напряжение, а ещё нечеловеческая усталость. Несколько секунд спустя в комнате раздался противный, но такой желанный плач.

Закончив с роженицей, Лиля переключилась на ребёнка. Девочка к тому моменту стала какой-то пурпурно-фиолетовой, но орала и ручками дёргала вполне живенько. Её быстро ополоснули и отдали матери, повитуха помогла приложить младенца к груди.

Лиля снова переключилась на Ладигу, сначала колдовала, а потом щедро напоила каким-то вонючим зельем.

Женщины в два счёта поменяли простыни, собрали окровавленное бельё, застелили постель чистыми, а молодую мать укрыли нарядным покрывалом.

Лиля осела на пол и разрыдалась. Это поначалу вызвало панику, но все быстро разобрались, увели измученную целительницу, дали ей в руки горячий отвар и посадили за стол с тарелкой супа.

Я сел рядом. Горячий бульон прошёлся по внутренностям, как живительный эликсир. Натар уже поел и сейчас обнимал опустошённую жену. Уснула она прямо за столом, уткнувшись в его плечо, к еде почти не притронулась.