Книга Большая охота Крика, страница 227 – Саша Хеллмейстер

Ветер за ним шумел за нас обоих, говорить не хотелось вовсе – на сердце была непонятная тяжесть. Мне все еще казалось, что вместо снега с неба сыпет пепел.

— Когда-нибудь мы прекратим вспоминать то, что было?– спросил Вик.

Хотелось бы мне знать.

— Не уверена,– рассеянно откликнулась я и погладила ему грудь под рубашкой.– Я часто вспоминаю все, что было. И думаю, как же Иктоми нашла нас тогда, в круге кемонихей. Неужели мы где-то ошиблись, в том ритуале.

Мне показалось, что его тело напряглось под моей ладонью, а рука на моем плече стала тяжелее. Но так было только на секунду. Вик пропустил мои волосы сквозь пальцы, задумчиво поглаживая их.

— Забудем ли когда-нибудь все, кем мы были там, и все, что делали там, в Овхаре,– сказал он наконец вслух.– И еще то обещание…

— Да. Я тоже вспоминаю его, и теперь оно пугает меня.

Здесь, наедине с ним, в тишине и черной ночной мгле снаружи, которая скреблась внутрь и пыталась дотянуться до нас, мне стало очень неуютно. В коридорах больницы тихо и пусто. Тревожная кнопка расположена ближе к нему и дальше от меня – слишком неудобно. Я привычно оценила расстояние взглядом и подняла глаза на Вика.

Он дышал спокойно и ровно. Губы были неплотно сомкнуты, индейский профиль точено выделялся на фоне светло-серых стен. И на очень долгий, почти бесконечный миг мне почудилось, что ничего не поменялось. Что он по-прежнему охотник, а я – его жертва. Что мы вернулись к тому, с чего начали… Мы долго лежали вместе, сплетясь телами, обняв друг друга и выравнивая сбившееся тревожное дыхание. Он спал. Я – нет. Я смотрела на то, как снег летел за окном.

Он вился легким живым танцем – совсем не таким, как в адском мире Сущности, и, наблюдая за снежинками, я почувствовала, как рука Вика у меня на талии ослабла и упала на кровать. Я вгляделась в его лицо.

Короткие темные ресницы обрамляли охристые веки с капиллярами, змейками проступающими под тонкой кожей. Губы его были расслаблены, строгие складки в уголках рта казались печальными. Я погладила его по волосам и легла рядом на подушку. До моих щек доносилось его дыхание. Оно пахло густым и вязким дымом. Я лежала рядом с ним и видела, что нас окружает багровое небо, а на больничную койку сыплет пепел. Что пол устлан сухой землей и осколками костей и черепов. Что из пелены седого тумана медленно и торжественно падают вороньи перья.

А потом в уголке сомкнутых губ Вика я что-то увидела. Это чернело некрасивой кляксой и сперва показалось мне ниткой. Я подцепила указательным и большим пальцами черное воронье перо. Как оно оказалось там?!

Я непонимающе повертела его в руке, то поднося ближе к глазам, то отдаляя. Я отчаянно пыталась найти объяснение, откуда во рту Вика может оказаться перо. И только тогда в памяти моей вспыхнула резня на девяносто девятом этаже, и целая туча таких же перьев, в которые рассыпался наш провожатый, наш ворон, и как чумной рой забился в глотку Крейна, заставляя его встрепенуться, вдохнуть и ожить.

— Черт подери,– прошептала я, понимая, что та тварь – тот ворон – до сих пор сидит внутри Вика.

Тук-тук-тук.

В оконное стекло на четвертом этаже к нам кто-то постучался, и я испуганно вздрогнула и села на постели. Вик моментально открыл глаза.

— Что стряслось?– сипло спросил он и перевел взгляд на окно.