Книга Метод исключения, страница 22 – Дональд Уэстлейк

— Оставь ее в покое!

Я смотрю на нее с разинутым ртом.

— Что?

— Ей всего восемнадцать! Как ты мог воспользоваться… У тебя совсем стыда нет?

— Я не… – Она приняла меня за кого-то, перепутала, это ошибка, но я слишком растерян, чтобы поправить. – Я не… Вы не того… Это не… – Но тогда что я здесь делаю, если не преследую ее дочь?

— Слушай меня! – кричит она, заглушая мое мычание. – Неужели ты думаешь, я не могу поговорить с твоей женой, что бы там Джуни ни твердила? У тебя совсем нет самоуважения? Неужели ты не можешь просто оставить ее в покое?

— Я не тот человек, которого вы…

— Ты убиваешь ее отца!

О, Боже. О, вытащи меня, позволь мне убраться отсюда.

Мое молчание – ошибка. Теперь миссис Рикс будет уговаривать меня, пытаться убедить мерзкого женатика средних лет держаться подальше от ее восемнадцатилетней дочери.

— Есть врачи, – говорит она, пытаясь казаться спокойной и участливой. – Ты мог бы поговорить с… – Теперь она собирается сесть рядом со мной и смахивает плащ, мешающий ей, с сиденья, и мы оба смотрим на пистолет.

И оба испытываем настоящий ужас. Она оборачивается ко мне, и в ее взгляде я читаю весь этот бульварный сценарий. Одержимый похотью пожилой любовник явился, чтобы убить родителей нимфетки.

Я поднимаю руку.

— Я… – Но что я могу сказать?

Она кричит. Звук грохочет внутри салона, столь сильный, что, кажется, отбрасывает ее назад, прочь из автомобиля. Она поворачивается и, продолжая вопить, бежит по дороге к своему дому.

Нет, нет, нет, нет, нет. Она видела меня, она знает мое лицо, она заметила люгер. Так нельзя, это не должно произойти, все рухнет, если она сейчас уйдет. Я хватаю люгер, выпрыгиваю из «Вояджера» (по крайней мере, в отличие от миссис Рикс, догадываюсь захлопнуть дверь) и бегу следом.

Я веду сидячий образ жизни, я был менеджером шестнадцать лет, корпел за своим столом, прохаживался вдоль линии, ездил на машине на работу и с работы. И тем более малоподвижным я стал после того, как меня вышвырнули. Я здоров, но не атлет, и бег мгновенно выматывает. Задолго до того, как мы оказываемся у желтого алюминиевого дома, я задыхаюсь.

Но и она тоже. Она тоже не в форме и пытается одновременно бежать и кричать. И размахивать руками. У нее была хорошая фора, но я уже не так сильно отстаю – и настигаю, когда мы сворачиваем на неказистый газон и устремляемся к входной двери. Миссис Рикс кричит: «Эд! Эд!» – но прежде чем добирается до крыльца, я приставляю люгер прямо к ее подпрыгивающему затылку и стреляю, и она падает замертво на газон, как сверток, как вещевой мешок, и по инерции ее куртка задирается, закрывая дыру, которую проделала пуля.

Изможденный, выдохшийся, я опускаюсь на одно колено рядом с ней и поднимаю взгляд – открывается входная дверь. Я вижу того, кто, должно быть, был ее мужем. Эд, Э. Дж. Р., мой Э. Дж. Р. Его удивленное лицо маячит в проеме, и я вскидываю пистолет и стреляю, и пуля с глухим лязгом врезается в алюминий рядом с дверной коробкой.

Э. Дж. Р. захлопывает дверь и убегает вглубь дома.

Пошатываясь, почти падая в обморок, я заставляю себя подняться и бросаюсь вперед, к крыльцу. Дергаю ручку – заперто.

Он сейчас там, набирает 911. О боже, это ужасно, это полный бардак, это катастрофа, как я вообще мог подумать, что способен на такое, эта бедная женщина, ее не должно было…