Книга Метод исключения, страница 23 – Дональд Уэстлейк

Я не могу этого допустить. Он не должен позвонить, я не позволю, я должен добраться до него, я просто должен до него добраться.

Гараж открыт. Сюда, внутрь, найти его, найти его. Я шатаюсь как пьяный, пока бегу вдоль фасада и через зияющий широкий проем. Справа от меня – дверь в дом. Она не должна быть заперта. Я спешу к ней, размахивая люгером, и в тот миг, когда добегаю, она открывается, и Э. Дж. Р. выскакивает наружу!

Что он делает? Что он задумал? Он собирался уехать отсюда на машине и был так потрясен, что даже не вспомнил о телефоне? Мы смотрим друг на друга, и я стреляю ему в лицо.

На этот раз ужасно неаккуратно. Кровь повсюду, лицо изуродовано, тело – спутанный клубок на полу гаража, одна рука отброшена назад, через порог.

Больше никого нет дома? Дочери в университете? Или со своими сомнительными кавалерами? Как я ненавижу их за то, что устроили эту неразбериху, довели мать, и она приняла меня за кого-то другого, напала, отчитала, обнаружила пистолет. Где теперь та чистота, та эффективность, та безличность?

Я весь дрожу. Потею, и мне холодно. С трудом убираю люгер во внутренний карман ветровки, а затем бегу, прижимая его левым предплечьем.

Я не знаю, есть ли машины на дороге, понятия не имею, наблюдает ли за мной тысяча людей или вообще никто. Я знаю только, что есть газон с тем ужасным мертвым мешком на нем, есть пустое поле и есть «Плимут-Вояджер».

Я уезжаю, сжимая руль изо всех сил, потому что трясутся руки. Все тело дрожит. Я заставляю себя ехать в течение десяти минут, не превышая скорость и соблюдая правила дорожного движения. Прочь из этого района. Затем наконец позволяю себе свернуть на грунтовую дорогу и там, вдали от жилых домов, даю тряске овладеть мной. Тряске и страху.

Лицо той женщины. Воспоминание о том, как она бежала, поднятый пистолет, и затем ее падение. Ее муж, вытаращивший глаза, застигнутый страхом и горем.

Это ужасно. Ужасно. Но что я мог сделать? С того мгновения, как она отдернула плащ, мог ли принять иное решение?

Чему я положил начало? На какой путь ступил?

После той бессонной ночи, полной отчаяния, я понял, что мне придется сделать, и еще трижды перебрал все резюме. С каждым разом я становился все более спокойным, критичным и реалистично настроенным. Этот человек? Конкурент мне? Образование отличное, трудовая биография выдающаяся, но не в моей области. Настоящая находка для какой-нибудь компании, но не для «Аркадия Процессинг». Не для моей работы.

И так постепенно я сократил список до шести резюме. Шесть кандидатов, которые из-за стажа, образования и места жительства были моими настоящими конкурентами. Мне пришлось учитывать адреса, потому что большинство работодателей поступили бы так же. Они оплачивают переезд нехотя, если только не могут найти специалиста, который уже живет неподалеку. Поэтому я решил не беспокоиться о звездах из Индианы и Теннесси. Они участвовали в другой гонке.

Я с самого начала осознавал иронию того, что планировал сделать. Эти люди, эти шесть управленцев, Герберт Коулман Эверли, Эдвард Джордж Рикс и другие, не были моими врагами. Даже Аптон «Ральф» Фэллон не был моим врагом, я это знал. Враг – это корпоративные боссы. Враг – это акционеры.

Все эти компании являются публичными, и именно стремление акционеров к возврату инвестиций движет каждой из них. Не продукт, не опыт, уж точно не репутация. Акционеров не заботит ничего, кроме прибыли, и поэтому они поддерживают руководителей, преследующих те же цели, – мужчин (и женщин тоже в последнее время), которые не заботятся о своих компаниях, возглавляют коллективы людей, чья реальная человеческая жизнь никогда не пересекается с их мыслями, и принимают решения, не задумываясь о том, что хорошо для предприятия, персонала, продукта, или (ха!) клиента, или даже блага общества, а только стремясь вернуть вложенные средства.