Книга Метод исключения, страница 28 – Дональд Уэстлейк

В любом случае, без пистолета или других доказательств, связывающих Рингера с преступлением, и с учетом шумихи, поднятой адвокатом, в субботу полиции пришлось отпустить его. Впрочем, за ним установили плотное наблюдение: полицейская машина круглосуточно дежурила перед его домом. (Отчасти это было и для того, чтобы отгонять толпы любопытных.)

Его дом оказался пуст. Когда Рингер вернулся туда в субботу днем, жена уже уехала, объявив на слезной пресс-конференции в пятницу вечером, что направится к родителям в Огайо, где начнет бракоразводный процесс.

Версия полиции такова: подавленный отъездом жены, тем, что Джуна Рикс так явно отвернулась от него (она рассказала нескольким репортерам, что считает, будто Рингер убил ее родителей из любви к ней, и что она верит, что он действительно любил ее, но зашел слишком далеко), тем, что полиция упорно шла по его следу, и тяжким бременем знания о совершенных преступлениях, он просто не смог больше смотреть в лицо миру и поэтому прошлой ночью повесился в гараже, на том месте, где раньше стояла машина жены.

Я смотрю сюжет, гляжу на лица и слушаю слова, и мне кажется, никто не сожалеет о том, что Лью Рингер мертв. Все довольны развязкой; думаю, причина в том, что его смерть избавила многих от лишних хлопот и сомнений. Его обвиняли в убийстве мистера и миссис Рикс, родителей его возлюбленной, а затем он покончил с собой. Что и требовалось доказать.

Последние четыре дня я продолжал заниматься ничем, даже не думал ни о чем. Уныние и подавленность держали меня в тугом, удушающем захвате. Я зашел так далеко и все же не мог больше сделать ни единого шага. Ветер покинул мои паруса.

Но есть нечто в самоубийстве Рингера, что вновь придает мне сил. В том, как ликуют и облегченно выдыхают те, кто связан с делом, от представителя полиции до блондинки-репортерши, от скрытной и хитрой Джуни до ведущего новостей. Дело Риксов закрыто, и все довольны. Никакого дальнейшего расследования, никаких поисков пистолета, никакой охоты за свидетелями, никакого рассмотрения других мотивов. Получается, я их не убивал!

После новостей Марджори уходит на кухню готовить ужин, а я возвращаюсь в кабинет впервые с четверга. Я сажусь за стол, открываю ящик с файлами, достаю папку с оставшимися резюме. Изучаю их, и, кажется, лучшее, что могу сделать, – это выбрать цель как можно дальше географически от первых двух инцидентов.

Вот он, в северо-центральной части штата Нью-Йорк. Хорошо, придется снова пересечь границу, хотя я не смогу делать так каждый раз.

Личгейт, штат Нью-Йорк, согласно дорожному атласу, находится к северу от Ютики, вероятно, в трехстах милях отсюда. Значит, он в двухстах пятидесяти милях от Аркадии, что слишком далеко для поездок на работу, но переезд в пределах штата – дело нехитрое. Он остается угрозой.

Я мог бы поехать туда в этот четверг утром. Пять или шесть часов пути. Переночевать. Посмотреть, что получится.

В детстве я какое-то время увлекался научной фантастикой, как и многие из нас. До «Спутника». Мне было двенадцать, когда полетел «Спутник». Во всех журналах научной фантастики, что я читал до того, и в фильмах, и телешоу, которые я видел, предполагалось, что космос по естественному праву принадлежит американцам. В рассказе за рассказом исследователи, поселенцы и сорвиголовы, бороздящие космос, были поголовно американцами. А потом ни с того ни с сего русские запустили «Спутник», первый космический аппарат. Русские!