Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 60 – Анна Кэтрин Грин

— Я говорю тебе то, что я знаю точно, – повторила Мэри. – Ее зовут Натали Уэлвертон, и нам вечно пришлось бы быть в страхе, что…

— Натали Уэлвертон? – с расстановкой произнес старик и вдруг смущенно опустил глаза. – Мэри, – начал он дрожащим голосом, помолчав с минуту, – ты знаешь, как я люблю тебя. Видеть тебя счастливой, хоть издали, – мое величайшее желание. Если я этого дождусь, то больше мне ничего не надо. Возвратись к своему жениху, тебя ожидает блистательная светлая будущность. Не пройдет еще и месяца, как Стенхоп Уайт назовет тебя женой.

Мэри была глубоко потрясена. Она ожидала, что отец поможет ей принести эту тяжелую жертву. Теперь, когда ей приходилось бороться не только с собственным сердцем, но и с волей отца, она боялась, что не выдержит.

— Не говори так, – с мольбой обратилась она к нему, – я употребляю все силы, чтобы победить мою слабость и сделать то, что я считаю своим долгом. Я не хотела подвергаться испытанию и поэтому бежала оттуда. Позволь мне остаться с тобой.

— Но, дитя мое, разве ты не видишь, что это невозможно? Где тебе может быть лучше, чем у миссис Уайт? Или у тебя есть другие друзья?

Она безмолвно покачала головой.

— Твои деньги в безопасном месте? – продолжал он. – Это самая твердая опора для того, кто должен рассчитывать на самого себя. Береги их до свадьбы. А теперь я пошлю за каретой, чтобы ты поскорее могла вернуться обратно. Не так ли?

— Отец, – воскликнула она, и отчаяние придало ей силы, – ничто не заставит меня вернуться, если ты не поклянешься мне, что в твоем прошлом нет никакого пятна, что честь Стенхопа Уайта не пострадает, если он женится на мне!

Страшное волнение отразилось на его когда-то привлекательном, а теперь обезображенном лице.

— А ты обещаешь ли мне, что согласишься на брак, если я дам эту клятву?

— Да, отец!

Она крепко поцеловала его и вся застыла в ожидании его ответа; все остальное было забыто.

— Ну, так перед лицом Всевышнего клянусь тебе, что если бы Стенхоп Уайт мог видеть всю мою жизнь, он нашел бы в ней много горя и несчастья, но ничего, что заставило бы вас расстаться.

Сияя счастьем, смотрела она на него.

— Так нет никакого преступления, ничего бесчестного, что тяготело бы над тобой? Благодарение Богу!

В безграничной радости, которую не омрачали более никакие сомнения, она горячо прильнула губами к его покрытой шрамами руке.

При ее ласке величавое и важное выражение лица, с которым он только что говорил, исчезло. Невольно отвернулся он от своей ничего не подозревавшей дочери.

— Ты слышала мою клятву, – сказал он, – теперь дай и ты мне обещание.

Она посмотрела на него умоляющим взглядом.

— Прости, я не могу, – прошептала она. – Мне кажется, что я сделала бы что-то дурное… Не заставляй меня.

Вместо ответа он заключил ее в объятия.

— Ты можешь не давать мне никаких обещаний! – воскликнул он. – Твоя любовь будет лучшим моим союзником. День, когда вы соединитесь, будет счастливейшим в моей жизни.

Чувство радости и успокоения оживило ее.

— Отец, – воскликнула она, – я не могу больше бороться! Если бы ты не отказал мне в твоей помощи, может быть, я была бы достаточно сильна…

— Да-да, – живо прервал он, – я все беру на себя и буду виновником твоего счастья. Я снова молодею, когда вижу тебя повеселевшей. Я почти забываю, что навсегда должен расстаться с тобой. Со временем ты благословишь меня за этот час, если вспомнишь когда-нибудь о твоем старом отце. Но поторопись, мы должны проститься, моя дорогая. Обо мне не беспокойся; человек, которого я боюсь, два дня назад был здесь, в мастерской, и не узнал меня. Прощай, дитя мое, Бог да благословит тебя!