Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 88 – Лилия Тимолаева

— Он едет, — сказала Мариса.

Беата сжала губы.

— Ты теперь распоряжаешься моими курьерами?

— Временная лицензия даёт мне право назначать доставку по делу Моргардов и северного тракта.

— А здравый смысл?

— Финн нужен. И он сам это понимает.

Финн выпрямился так, что стал выше на целый вершок.

— Вот. Я нужен.

— Если потеряешь хотя бы одну бирку, — сказала Беата, — я лично пришью её тебе к воротнику.

— Чтобы не потерялась?

— Чтобы ты тоже.

Клара, стоявшая у рампы с ледяной щепкой в руке, вдруг спросила:

— А станция?

Этот вопрос вернул Марису из столичных мыслей в мокрый, пыльный, живой двор станции Крайней. Станция стояла вокруг них потрёпанная, открытая ветру, с разбитым нижним архивом, очередью жалоб, временной лицензией, сотней писем Моргарду и людьми, которые только начали верить, что почта снова может работать. Если они все уедут, Крофт или Вайс ударят сюда.

— Станция остаётся открытой, — сказала Мариса. — Одно окно приёма. Только текущие письма, жалобы и подтверждения. Никаких вскрытий старого архива без нас. Нижний архив опечатать по акту. Мешки, затронутые обвалом, вынести в сухой зал и пересчитать при свидетелях. Все спорные письма Моргардов — в железный ящик или под охрану Тарена, если ящик не вместит. Клара ведёт окно, Берст отвечает за крышу и двери, Беата — за печати и ключи. Лоренс…

— Едет с вами, — сказал Тарен.

Лоренс устало поднял руку с журналом.

— Я бы хотел возразить, но боюсь, без меня вы трое устроите в столичной канцелярии не доставку, а пожар в учётном отделе.

— Без огня, — сказала Мариса.

Тарен посмотрел на неё.

— Постараюсь.

— Я говорила про всех.

Финн хмыкнул.

План начал превращаться в работу.

Мариса уже знала: пока люди выполняют конкретные поручения, страх не становится хозяином комнаты. Она поднялась с задней рампы, отдала обрывок Кларе только на время, чтобы та положила его в сухую складку бумаги, затем сама внесла его в журнал как «обрывок письма Лиаре Моргард, сохранивший часть оборотной записи с именем Эдвина Крофта». Лоренс составил акт исчезновения второго письма. Беата подписала его с таким лицом, словно каждую букву вырезала на собственной ладони. Тарен поставил подпись последним. Серебряная строка на его руке не исчезала. Теперь рядом с первой надписью виднелись тонкие бледные отметки, похожие на недописанные маршруты.

— Их стало больше, — сказала Мариса, когда они остались на несколько мгновений у стойки.

Тарен опустил взгляд на ладонь.

— Да.

— После архива?

— После письма Лиары.

Имя матери прозвучало в его голосе ровно, но Мариса уже слышала, что пряталось под ровностью. Каждое письмо в этой цепочке не просто двигало расследование. Оно вытаскивало его личную боль и требовало оформить её по всем правилам.

— Если по дороге станет хуже, скажете.

— Ты уже пробовала командовать моей болью.

— И, как показала практика, иногда успешно.

Он взглянул на неё, и угол его губ дрогнул.

— Иногда.

Это короткое слово почему-то согрело сильнее печи.

К отъезду подготовились к ночи, но выехали не ночью. Мариса настояла на рассвете. Ночной выезд выглядел бы бегством, а почта должна уходить по расписанию, пусть новое расписание пришлось написать за полчаса. На дверях станции вывесили лист: «Северная королевская почта. Станция Крайняя. Столичная сверка корреспонденции. Приём продолжается». Финн гордо прибил его чуть криво, получил замечание от Беаты, выровнял, потом снова криво, потому что гвоздь ушёл в старую трещину.