Книга Потерянная святая, страница 143 – Рейчел Кроу

Леон провел ее по доскам, которые были уложены в виде дорожек через сад. На перекрестке он остановился и махнул ей, чтобы она продолжала путь. Ана распахнула глаза, встревоженная перспективной остаться наедине с Святой Ансель. Он убрал прядь волос за ее ухо, ободряюще улыбнулся и ушел.

Она вытерла вспотевшие ладони о бледно-зеленое платье. Это платье не было таким нарядным, как то, что дал ей Брандт, но теплая шерсть и прочный льняной подъюбник согревали. Накинутый на плечи и завязанный крест-накрест на груди угольно-серый платок сидел плотно, его концы были продеты под пояс. Ей нужно было действовать осторожно и не терять самообладания.

Пока она подходила ближе, госпожа Холлинсен, наклонившись, заглядывала в отверстие центрального улья, пытаясь уговорить его обитателей поделиться медом. Маленький мальчик наблюдал за ее приближением, но не предупредил свою госпожу. Ана замерла, боясь напугать женщину. На ней не было никакой защиты, и Ана подумала, что если Ансель ужалят в ее присутствии, то это будет не самое удачное начало разговора.

— Ах да, Ваше Величество, вы были очень заняты, – мягко говорила госпожа Холлинсен, осыпая пчел комплиментами и делясь с ними последними дворцовыми новостями.

Ее большая деревянная лопатка с легкостью погружалась в улей, извлекая оттуда куски сот, густо пропитанных медом. Каждый раз, зачерпнув очередную порцию, она благодарила пчел, давая им время покинуть соты, прежде чем опустить их в ведро, которое держал мальчик.

Наконец, Ана прокашлялась, и госпожа Холлинсен обернулась через плечо.

— О, как вы тихо ходите. Вы, должно быть, слышали всю мою болтовню, – она положила лопатку в ведро и, расправив плечи, повернулась к Ане. – Полагаю, вы, возможно, хотели бы дать мне в нос.

Ана открыла рот, но не смогла произнести ни слова, ошеломленная готовностью женщины признать свою вину. Маленький мальчик не выказал никакой реакции на это заявление. Возможно, он привык, что люди хотят ударить его госпожу.

— Я бы попросила сначала отойти от ульев, – сказала госпожа Холлинсен. – Проявление гнева и акты насилия могут испортить мед.

Ана удивленно моргнула.

— Я не планировала никаких актов насилия.

Госпожа Холлинсен с болезненной гримасой прикусила нижнюю губу.

— Но, возможно, вы хотели бы немного покричать.

Ана сердито посмотрела на женщину, ее плечи поднялись.

— Немного. Да.

Они вернулись в центр сада, и гул ульев стал едва различим. Госпожа Холлинсен похлопала мальчика по спине, и он неторопливо зашагал прочь с ведром. Она подождала, пока он не достигнет кухонной двери, прежде чем вновь повернуться к Ане. Ее зелено-карие глаза скользнули по избитому лицу Аны, отметив повязку на шее. Она нахмурилась.

— Четки помогли?

Ана снова запнулась, удивленная этим прямым признанием.

— Я полагаю, что они, возможно, спасли жизнь ребенку, убили северянина и… отогнали злого духа.

С каждым признанием брови госпожи Холлинсен поднимались все выше, а рот приоткрывался от удивления. Она резко выдохнула. Ана вытащила из складок своего платка нитку с бусинами и протянула их женщине, но та покачала головой, сомкнув пальцы Аны над ними.

— Оставьте их себе.

— Зачем? Вы хотите, чтобы меня еще кто-нибудь похитил? – Ана убрала четки обратно под платок, горло сжал болезненный спазм. – Может, есть другие дети, которых вы хотели бы, чтобы я спасла, или плохие парни, которых вы хотели бы, чтобы я убила, или демоны, которых вы хотели бы изгнать?