Книга Потерянная святая, страница 144 – Рейчел Кроу

Госпожа Холлинсен сглотнула.

— У меня не было… желания подвергать вас такой опасности.

— Но вы позволили Брандту забрать меня! Вы могли бы провести меня во дворец, сказать капитану, кто я такая. Вы могли бы…

— Да, я могла бы, – женщина печально кивнула. – Но мне было велено действовать.

Ана покачала головой.

— Что это значит?

— Это значит… в тот момент ко мне пришло вдохновение, озарение… я поняла, что надо позволить событиям развиваться.

Ана вздернула подбородок.

— Позволить событиям развиваться?

— Ради высшей цели.

— Высшей цели…

— Это трудно объяснить.

Уши Аны покраснели, и она потерла лоб. Ей захотелось испортить мед. Даже мысль о том, чтобы ударить женщину, показалась разумной. Но все же… она понимала, что грядут серьезные испытания, и она нуждалась в помощи этой женщины. Ради себя и своих друзей она заговорила спокойным голосом:

— Гвен говорит, что Совет изучает нашу ситуацию и ищет способ отправить нас домой.

Госпожа Холлинсен кивнула, с явным облегчением и радостью приняв предложение сменить тему.

— Да, было много разговоров и молитв об этом.

Ана сжала губы в тонкую линию.

— И?

— И… еще многое предстоит обдумать. Ваше лето и наше зимнее солнцестояние. Появление огненной кометы. Расположение священных пещер.

— И кровь, – добавила Ана, уставившись в пустоту с мучительным осознанием. – Оба раза я порезала руку, затем земля начинала трястись, и когда я добиралась до входа в пещеру, то появлялось ощущение сжатия… – Она надавила на свои виски.

— Оба раза? Вы были… на границе… снова?

Ана содрогнулась и обняла себя за плечи.

— Я видела свое время, всего лишь на мгновение. Солнечный свет, лето… Но Кьялка удержала меня здесь.

Губы госпожи Холлинсен приоткрылись, и она пристально посмотрела на Ану. Но то, что Ана увидела в глазах женщины, придало ей смелости. Она рассказала ей об Олеге и человеке с черными зубами, о ветре и Кьялке.

— Я снова видела те события в пещере.

— Пророчество тоже?

— Были части, которые я не запомнила в первый раз или намеренно вытеснила из памяти… Там были мертвые младенцы.

Женщина печально кивнула.

— На этот раз я поняла, что она сказала, – к груди, к тому месту, где в ее груди зажглась искра святой. – Олег пытается снять проклятие.

— Мор на их чрево, мор в их колыбели, мор на их посевы и мор в сражениях.

Ана медленно кивнула, странно воодушевленная и одновременно напуганная их общим пониманием.

— Было что-то еще про Одина. Я не совсем поняла эту часть.

Госпожа Холлинсен, пряча руки в фартук, начала свой рассказ:

— Народ Олега поклонялся Одину задолго до того, как появилась Кьялка. Северяне чтут множество богов, но Кьялка потребовала исключительной преданности в обмен на победы, процветание и величие. Насколько я понимаю, она сдержала свое обещание. Слава Олега вознеслась до небес, его народ процветал, а враги были повержены. Но… недавно все изменилось.

— Она сказала, что они были ей неверны.

Госпожа Холлинсен покачала головой:

— Некоторые убеждения глубоко укоренились в сознании его народа. Искоренить их нелегко.

Некоторое время они молчали, пока Ана с трудом не сформулировала свой вопрос:

— Почему… мы?

Женщина удивленно вскинула брови и пожала плечами.

— Я не знаю.

Ана часто заморгала.

— Она хочет, чтобы семеро из нас стали жертвами, верно? Чтобы снять проклятие, которое Олег навлек на себя? Семерых, потому что это то же число, что и количество мертвых младенцев?