Онлайн книга «Луна в тумане»
|
Слуги запаздывали. Из дома не долетало ни звука. Что тут будешь делать? Старуха Чихэру не утерпела. Любопытство пересилило, а может, переживала за молодого господина — все-таки он бывал добр к нищенке. Ну как беда приключилась? Может, не в полицию надо бежать, а за лекарем?! Бочком-бочком Чихэру протиснулась меж приоткрытых створок и, тяжело опираясь на клюку, направилась через двор к дому. Поднялась на веранду: — Господин! С вами все хорошо? Тишина. — Все ли в порядке, господин? Нет ответа. Чихэру исчезла в доме. А потом из дома раздался крик, хуже тех, что звучали ночью. Соседи знали: старая Чихэру мало чего боится на этом свете. Но сейчас она вопила так, что люди в ужасе отшатнулись от ворот. Минуло с дюжину ударов сердца, прежде чем плотник Йошито, справившись с собой, поспешил в дом. И в скором времени быстроногие мальчишки побежали за полицией. 2 Мы пьем стоя — В паланкине? — Ага! — В наёмном паланкине?! — Точно так! Своего-то у него отродясь не было… — В веселый квартал? — Ну! Спустился к мосту, где ждут носильщики, там и нанял… — И шторки не поднял, дурачина? — Не поднял! Так с опущенными и ехал. — И что? — Наёмные паланкины в черте города разрешены старикам, больным и женщинам с детьми. Всем остальным — только личные, если они есть. — Это я знаю. Это новый указ. — Старый указ любые паланкины где угодно разрешал! — А тот, что перед старым, любые запрещал. Если улица шириной в четыре дзё[16], а переулок — два, не больно-то разъездишься… — Указы, они что погода весной. Каждый час — другие… — Короче, сейчас в веселый квартал наёмным вообще ходу нет. Под запретом! Если же личный, то с поднятыми шторками, дабы всем зевакам видно было, кто к певичкам за непристойным делом едет… * * * Мы гуляли. В смысле, пили и веселились, как могли. А мы могли! Нет, не в веселом квартале. Еще чего! Среди бела дня?! Кто это — мы? Трое молодых самураев: ваш покорный слуга Торюмон Рэйден, дознаватель службы Карпа-и-Дракона, Комацу Хизэши, начальник полицейского участка, и Кисида Таро, судебный секретарь. С утра я обычно не пью. Я и вечером-то не всегда пью! Просто совпало, что у нас, у всей троицы, именно сегодня оказался выходной день. А второй раз совпало, что мы волей случая встретились возле старого рынка, сразу за распродажей плетеных шляп. А третий раз тоже что-то совпало, только я уже не помню, что именно. Хотите знать, где мы гуляли? В идзакая — распивочной при лавке, где торгуют саке. Таких распивочных в Акаяме еще с зимы открылось великое множество. Все, что входит в моду, говаривал мой многоопытный отец, растет как грибы после дождя. Хо-хо, отец знает, что говорит! Вообще-то я звал приятелей в хорошо знакомую нам лапшичную, где все проверено, — и еда, и выпивка, и обслуживание! — но Таро заявил, что лапша ему надоела, пусть ее бесы в пекле на уши наматывают, а Хизэши его поддержал. Ну да, конечно. Лапша им надоела! Жалованье судебного секретаря, не обремененного семьей, вполне позволяло Таро следовать моде хоть в еде, хоть в одежде, а папаша гулящего Таро был, понимаете ли, старшим в собрании городских судей и души в единственном сыне не чаял. Что же до жалованья полицейского начальника средней руки, так оно хоть и поменьше секретарского, но на такой должности без взяток не живут. |