Онлайн книга «Луна в тумане»
|
— Вы мне льстите. Я всего лишь жалкое подобие моей матушки. А она — моей бабушки… Бабушка. Прабабушка. И так до рядовой «бабочки», служившей под началом неистовой воительницы Сэн Нагаёши, в девичестве Икеда. Ружью моей жены было больше ста лет. А Кэндзиро, похоже, не собирался отступать. Глава седьмая Крест на латуни 1 «Я еще не решила…» Я бежал со всех ног. Давно я так не бегал. Никогда я так не бегал. Дважды падал. Разбил колени, счесал локоть. Потерял сумку, в которой нес фонарь. Где? Не помню. Не заметил. Нет, фонарь я нес раньше, он остался в доме Миуры, сумка была пустая. Я потерял уже пустую сумку. Хорошая сумка, жалко. Нет, сумку я не терял. Забыл взять, когда сорвался с места. Милосердная Каннон, о чем я думаю?! Милосердная Каннон, отведи беду! Пусть я успею… Дважды сбивал кого-то с ног. Не обернулся. Вслед мне неслись проклятия. Потерял гэта. Бежал босиком, в одних носках. Носки быстро порвались, жалко. Нет, не жалко. Плевать. Кинься потерянные гэта за мной вдогонку — не удивился бы. То-то стуку было бы! Больше прежнего. Словно лошадь скачет. Жаль, что у меня нет лошади. Нет, не жаль. Скакать галопом по улицам города запрещено особым указом. Даже рысью, и то нельзя, только шагом. На своих двоих быстрее выйдет. Каннон, о чем я думаю?! Каннон, отведи беду! Все фонари над всеми лавками скалились трещинами-ухмылками, дразнились, высовывали клочья-языки. Из игорного дома неслись азартные вопли игроков и дребезжащие звуки бивы. «Отчего же не сплясать? — услышал я. — Высоки скалы над морем…» Нет, не услышал. Показалось. Каннон, оглянись! Квартальные ворота, на мое счастье, были еще открыты. Меня бы пропустили и позже, покажи я грамоту, только это задержка. Пока достану, пока прочтут, отопрут… Первые ворота. Вторые. Третьи. Нигде не остановили. По закону должны были задержать бегуна, разобраться, узнать причину. Куда там! — уступали дорогу, глазели вслед. — Это сын Хидео! — крикнул кто-то. — Малыш Торюмон! Какой я тебе малыш, мысленно огрызнулся я. Последние ворота. Наши. Влетел во двор. Насмерть перепугал матушку. — Ран! Насмерть перепугал О-Сузу. Ну, эта всегда запаздывала. — Ран! Отца дома не было. Ушел в караул. Этот бы не испугался. — Ран!!! — Ее нету, братик. Ушла… — Куда?! — Отпусти, больно! — я и не заметил, что трясу Каори, словно мешок с тряпьем. — Не знаю, не сказала. — Ружье на месте? — Не знаю. Не видела… Ринулся в кладовку. Там Ран отвела для ружья особое, священное место. Хотела в доме держать, рядом со стойкой для плетей, так матушка воспротивилась. И отец не одобрил. Кажется, они полагали, что однажды ружье может начать пальбу само собой, без участия стрелка. Как выяснилось, они были не так уж неправы. Ружья на месте не было. — Ран!!! Да что ж ты… «Я еще не решила! Я еще буду думать…» Ты уже решила, да. Надумала. Никому не сказала. Даже мне. Рванул быстрей прежнего. Прочь со двора. Женщины ахали за спиной. Матушка плакала. О-Сузу держала Каори, та вырывалась. Крепче держи, подумал я. А то побежит следом. Только детей мне сейчас не хватало. 2 «Только один выстрел!» Фонари на нашей улице с наступлением темноты зажигают исправно. Жаль, развешаны они, мягко говоря, не слишком часто. Я бежал, ныряя из зыбкого света в жадную темень, как в морскую волну, и снова выныривая на свет. Тень моя то безнадежно отставала, теряясь позади, то выпрыгивала вперед, словно желая первой достичь цели. Редкие соседи, возвращаясь по домам, с удивлением оборачивались мне вслед: куда это Торюмон-младший мчится, как угорелый, на ночь глядя, да еще и босиком? |