Книга Двери зимы, страница 127 – Игорь В. Свинин

Но это потом, для начала нужно найти цвергов, иначе я здесь до утра не дотяну – околею от холода».

Чёрная тень почти бесшумно вынырнула из-за глыбы и остановилась в двух шагах, тихо рыча. На шкуре собаки едва заметно серебрились белые волоски.

— Тихо, Седая, это друг! – За ней появился хозяин, цверг-следопыт. – Ты жив, мечник?

— И ты, как вижу.

— Это да, – скорбно вздохнул собачник. – Да вот из щеночков моих только Седая осталась.

— А что с драманами, где Своран и Хорин?

— Живы. И Своран, и Хорин тоже, но у него ноги перебиты. Сейчас там, – цверг указал за скалы, – драманы собирают всех, кто уцелел. А я, значит, отправился по окрестностям. Мало ли кого как разбросало. Тебе тоже бы к лекарю надо.

— Потом. А серых видел? Капитана?

— И капитана, и мага, который с жезлом. Куда второй делся, не знаю. Их тоже приложило сильно. Капитан до сих пор не очухался.

— А Змеи куда исчезли? Кто победил?

— Это только Хозяйке ведомо. Синий снова улетел. И огненный уполз к пику Великанов, видать, обратно в свою нору. Досталось ему сильно, все берега в угольной крошке. Как Змей уполз, у выдр тоже сила пропала, и тогда те драманы, что под Ангзнумом остались, нам на подмогу кинулись. Они и сказали, что змеюка мимо проползла, только хрустела и скрипела вся и жара больше не выдыхала.

— Аспид уполз? А где управник, где Марика?

Дарен уселся на землю и стиснул голову ладонями. Если драманы не видели принцессу, значит…

— Слушай, мечник, на том берегу я приметил кое-что. Может, это пустое, но всё же. Проверять сразу не пошёл – далековато. Да и не хотел я своим говорить, всё же твоих девчонок ведьмами все считают. Думал, потом, сам…

— Ты их видел? Или след нашёл? Только заплатить ничем не смогу.

— Ничего, сочтёмся. Думаю, я тебе немного задолжал. Но и ты, если что, не рассказывай серым, что я тебе помогал.

— Не скажу, клянусь гильдией! Если мои ребята живы, тогда я тебе по гроб жизни буду обязан. Но давай ваших обойдём, не хочу с гвардейцами встречаться.

Перебраться через сток оказалось не так-то просто, ведь даже идти получалось с трудом. Пока Дарен ковылял по скользким мокрым глыбам, следопыт с собакой ждали на усыпанном чёрными хрустящими осколками склоне.

— Вон, смотри. – Цверг направил светец на край расщелины: там лежал клетчатый лоскут.

— Да, это от плаща Аники.

— Нюхай, Седая, ищи!

Собака привела к низкому гроту за жёлтой скалой и остановилась, тихо повизгивая. Следопыт поднял светец, направив луч внутрь.

На камнях, прислонившись к стенке, скорчился Ланек. Рядом с ним, оборванные и перемазанные, прижавшись друг к другу, лежали сёстры Антамар.

Свет стремительно приближался, и вот наконец лодка вынырнула под пронзительно-синее безоблачное небо. Казалось, два дня мрака в недрах скал тянулись бесконечно долго. Даже холодный ветер здесь, снаружи, был куда приятней, чем постоянный сырой тягун в тоннеле Надгорного жёлоба. Хотя Змеев сток теперь снова стал полноводен, течение в канале всё ещё было слишком медленным, и Дарен с Ланеком время от времени брались за вёсла, помогая маленькому треугольному парусу. Все хотели скорее выбраться на простор.

Механик потёр ноющее плечо.

«Если бы я мог грести двумя руками, мы двигались бы быстрее, но придётся пока сустав поберечь, как лекарь велел. Мало ли что ждёт там, впереди. Зато Ланек уже оправился, а ведь лицо он знатно ошпарил, да ещё на боль в рёбрах жаловался. Может, даже сломал парочку, когда Аника на него с Интры упала и локоть вывихнула. Ей, считай, больше всех досталось, руки и щёки кое-где до волдырей обожгла. Особенно пальцы, там, где кольцо полыхнуло. До сих пор бинтом замотаны. И всего вторая неделя пошла, а они уже, считай, почти здоровы. Скоро пятна от синяков да ожогов сойдут, как и не было ничего. Хорошо быть молодым, всё как на собаке заживает».