Книга Паладин развивает территорию. Том VII, страница 18 – Greever

Теллори, взяв узды, немного склонился вперёд и похлопал коня по шее.

— Сегодня, мой старый друг… Сегодня тот день, когда я умру и буду ждать тебя на том берегу реки, чтобы и после смерти мы продолжили свой путь, который будет увенчан победами. — конь заржал, словно понял слова своего хозяина, и стал бить копытом по земле, как будто больше прочих рвался в бой. Граф осмотрелся на солдат, построившихся вокруг: — ВПЕРЁД, СЫНЫ БАЛТАРА! СЕГОДНЯ БУДЕТ СЛАВНАЯ БИТВА, А ЗАВТРА МЫ ОТПРАЗДНУЕМ СВОИ ПОБЕДЫ С НАШИМ «ОТЦОМ»!

Солдаты стали бить мечами по щитам, прогоняя страх из сердца. Никто не хотел, представ перед богом, рассказывать о том, что смалодушничал. Нельзя прожить жизнь загробную, постоянно думая о том, что в самый важный момент своей жизни струсил!

Продолжая стучать мечами, войска графства Мафус двинулись вперёд, не дожидаясь, когда враг нападёт.

Теперь солдаты думали только о том, как предстанут перед Балтаром и что ему расскажут об этом сражении, потому что о выживании никто больше не думал.

На равнине, окружённой холмами, войска графа Мафуса в полном окружении сражались насмерть с численно превосходящими силами противника.

Сам граф, привязанный к коню кожаными ремнями, как в свои лучшие годы рубил мечом врагов, оказавшихся рядом.

Будь то кавалерист или пехотинец, они разрубались на части взмахом тяжёлого двуручного меча.

Теллори умирал прямо сейчас, но не от ран, как могло показаться, потому что на его окровавленном теле не было ни одной, а от сжигания жизни.

Под бронёй на теле начала появляться сложная паутина драконьих жил, через которые непрерывно протекала мана. Истощённые жилы не могли поддерживать такой поток, поэтому она начала отравлять тело, из-за чего теперь стала видимой.

Нижняя часть тела графа уже не функционировала и очень скоро стала передаваться на левую часть тела. Реакция левой руки стала падать, и Мафус обмотал уздечку лошади вокруг неё, чтобы не выпустить коня, но тот и без таких ухищрений казался единым целым со своим всадником, подстраиваясь и вставая на дыбы, передними копытами ломая врагов.

Каждая секунда битвы отнимала всё больше жизненных сил пожилого графа, но под шлемом его губы повторяли одно и то же.

— Ещё! Ещё чуть-чуть… Умоляю! Дай мне ещё немного времени спасти своих людей…

Он хотел убить как можно больше врагов, прежде чем тело откажет полностью.

Его вассалы не отставали от господина. Хотя половина из них уже погибла или потеряла лошадей, они продолжали сражаться пешими.

Однако всем им не давало покоя то, что золотые рыцари ещё даже не вступили в бой, а ведь именно они являлись самой страшной силой напавших графов.

Как в зрительном зале, эти воины, численность которых увеличилась до десяти тысяч единиц, стояли ровным строем на одном из холмов вдалеке, наблюдая за развернувшейся трагедией, а рядом с ними множество аристократов, которые, указывая пальцем в сторону поля боя, смеялись, радуясь такой лёгкой победе.

Войска графа таяли на глазах, и им даже не пришлось вступать в бой…

Битва длилась уже больше двух часов. От войск Теллори и его вассалов осталось чуть меньше трети, а помощи ждать было неоткуда.

Как раз тогда, когда отчаяние вот-вот должно было поглотить солдат, с другой стороны от золотых рыцарей на холме показался кавалерист на чёрной как смоль лошади.