Книга Письмо Далай-ламы, страница 44 – Екатерина Чудинова

В комнату вошла Аглая, и ее присутствие мгновенно оживило гостиную. Она грациозно вышагивала в такт ударам киев, а ее платье привлекало взгляды. Кениг застыл на мгновение, перестав следить за бильярдным шаром, Солье с уважением склонил голову, а Тюфяев смущенно пригладил волосы. Карелин, напротив, сохранил свою сдержанность и отошел в сторону, предпочитая не участвовать в общем восхищении.

Аглая, заметив, что разговор вернулся к теме ралли, оживилась и начала рассказывать о том, как ей довелось проехать несколько верст на автомобиле с Левковичем.

— Ах, вы бы видели, как это было! – воскликнула она, заново переживая каждую минуту поездки. – Сначала я думала, что эта адская машина просто развалится на дороге. Она так грохотала и тряслась, что мне казалось, мы едем не по земле, а по крышам старых изб! А Гавриилу Семеновичу все нипочем, сидел за рулем с таким видом, словно управляет собственной коляской.

— О, вот это репортаж, Аглая Тимофеевна! – восхищенно воскликнул Тюфяев. – Вам бы самой стать автором статьи о гонке, ведь такое описание ни один репортер не передаст!

— А запах! Этот бензин, этот дым – я думала, что задохнусь. – Аглая мило сморщилась. – Но знаете, что самое удивительное? Когда мы проехали первые десять верст, я вдруг почувствовала… азарт! Как будто мы обогнали саму жизнь. Гавриил Семенович так заразительно смеялся, что я крепче вцепилась в поручень, боясь, что меня просто выбросит из этой железной бочки.

— Признаюсь, мадемуазель Аглая, мне даже в голову не пришло бы, что дама решится на такой подвиг. Француженки диву бы дались! – Солье изящно поправил пенсне и оглядел Аглаю, словно она была редкой диковинкой из экзотических стран. Затем с изяществом, достойным театральной сцены, он приложил руку к сердцу и сделал шаг назад, как бы признавая ее триумф.

— Вы, несомненно, превзошли все ожидания, – добавил он, отвесив легкий поклон. – Однако скажите, милая мадемуазель, неужели вы ни разу не пожалели о своем смелом решении? Эти автомобили кряхтят ужасающе, не хуже старого органа в моем родном Сен-Мало.

Аглая покачала головой и лукаво улыбнулась:

— Ах, месье, какой там орган! Я, собственно, ни разу органа и не слышала. Но когда едешь на автомобиле, он ревет так, что кажется, будто сам дьявол устроил концерт. Ни одного звука, кроме этого рева, не разобрать. Да и в Сен-Мало я никогда не была – только слышала, что там красиво. Но знаете, что я подумала? Если там действительно так, как говорят, то, пожалуй, стоит отправиться туда… хотя бы на том же автомобиле, чтобы впечатления были полными!

— Ехать в автомобиле здесь, по этим дорогам… Нужно иметь смелость, ведь машина не поезд – у нее под колесами нет прочных рельсов, – вступил Кениг, до этого не участвовавший в разговоре. – Вы, безусловно, обладаете мужеством! Лично я не рискнул бы проехать столь значительное расстояние на автомобиле. Одно дело короткая поездка, и совсем другое – дни пути, полные тряски, шума и… – он сделал паузу, чтобы придать словам вес, – непредсказуемых поломок.

Даже Бушмаков, ранее осуждавший вылазку Аглаи в Маймачен, поддержал ее:

— О да, мадемуазель отважна! При нападении на караван она держалась как истинный товарищ. Не выдала ни страха, ни слабости! Никому и в голову не пришло, что это девушка!