Книга Пантеон оборотней, страница 111 – Евгения Якушина

Покуда Руднев излагал, с Ютенштайном происходила метаморфоза. Поза его сделалась напряжённой, плечи поднялись, руки сжались в кулаки. Лицо аптекаря закаменело в какой-то необъяснимой болезненной гримасе, на лбу выступили капли пота. Он впился взглядом в рассказчика и, кажется, даже не мигал.

Внимательно наблюдавший за аптекарем Анатолий Витальевич встал из-за стола и на всякий случай занял позицию в шаге от заключенного.

Дмитрий Николаевич замолчал и в допросной повисла тишина, нарушаемая тяжелым дыханием заговорщика.

— Что с вами, господин Ютенштайн? – холодно, без тени сострадания спросил коллежский советник. – Вы плохо себя чувствуете? Я могу послать за доктором.

— Да… – хрипло ответил арестант. – Мне нужен доктор… И дайте, пожалуйста, воды…

Белецкий из-за спины подал Анатолию Витальевичу оловянную кружку, и в этот же момент Ютенштайн кинулся на коллежского советника. Стиснутая рука заговорщика целилась сыщику в горло.

Первым ударом Терентьев отбил занесённую над ним руку, а вторым приложил нападавшему в скулу так, что тот опрокинулся на пол и затих.

Белецкий нажал кнопку электрического звонка, вызывая охрану. Руднев подскочил к Анатолию Витальевичу.

— У него заточка, – рявкнул сыщик.

Он хотел было ринуться к поверженному заговорщику, но Дмитрий Николаевич удержал его за руку.

Тут в допросную ворвались двое охранников, а следом за ними помощник начальника тюрьмы.

— Эка вы его, ваше высокоблагородие! – уважительно изрёк один из служивых.

Фролов тем временем наклонился над неподвижно лежащим Ютенштайном.

— Что вы себе позволяете? – взревел он, обращаясь к Терентьеву. – Бить арестованных противозаконно!

— У него заточка, – повторил Анатолий Витальевич внезапно осипшим голосом.

Алексей Степанович профессионально обшарил арестанта.

— У него нет заточки, – констатировал он, сверкая глазами на сыщика, а после приказал. – Доктора сюда, срочно!

Один из охранников метнулся выполнять приказ.

— Я подам на вас рапорт, господин коллежский советник, – прошипел Фролов. – Буду требовать провести прокурорскую проверку!

— Он напал на меня!

— Вы должны были вызвать охрану!

— Пока бы я звал, он мне горло перерезал!

— Чем?! Он безоружен!

— Заключённый действительно напал на Анатолия Витальевича, – вмешался Руднев, и Белецкий поддакнул.

— С заточкой? – напористо спросил Фролов.

Друзья переглянулись.

— Мне не было видно из-за спины коллежского советника, – признался Белецкий.

Алексей Степанович вопросительно уставился на Руднева.

— Я не успел разглядеть, – ответил тот. – Но движение Ютенштайн сделал такое, будто действительно пытался резануть по горлу. Прикажите осмотреть допросную, заточка могла отлететь.

— Не учите меня, что мне делать, господин заштатный сыщик! – взвился помощник начальника тюрьмы. – Вас я тоже укажу в рапорте! Будете объяснять, что вы там видели, а что не видели!

— Может, вы тоже объясните? – проскрежетал Терентьев. – Что вы делали под дверью?

— Ожидал, знаете ли, чего-нибудь в таком духе!

— Да?! А может, хотели первым осмотреть арестанта?

Фролов побелел.

— Вы на что намекаете? – задохнувшись от гнева, едва смог выговорить он.

— А вы на что?

Неизвестно до чего бы договорились чиновники, но тут, к счастью, ситуацию разрядило появление доктора. Ещё вполне себе молодой человек, он выглядел как-то совсем неподходяще для должности тюремного врача. Невысокий, слегка полноватый, с кудрявой золотистой шевелюрой и пухлыми румяными щеками он был похож на ангела с картины Буше.