Книга Пантеон оборотней, страница 154 – Евгения Якушина

— Дмитрий Николаевич, мне пылкое воображение не свойственно! – продолжал настаивать на своём Белецкий.

— Я не видел, чтобы у неё был револьвер, Белецкий! Клянусь тебе! Ты ошибаешься!

Белецкий задумался, а после высказал предположение:

— Так, может, это с вами, Дмитрий Николаевич, память в прятки играет? А?

— Ты предлагаешь мне спросить Шарлотту? – без обиняков задал вопрос Руднев.

— Мне кажется это разумным, – осторожно ответил Белецкий.

Руднев кивнул, зашёл к себе, чтобы переодеться в домашнее, и направился к гостевой спальне, выделенной мадам Атталь. Однако на полпути остановился, развернулся и поспешно спустился в людскую, немало озадачив своим появлением кухарку, дворника и двух лакеев, распивавших там чаи.

— Ой, барин! – заквохтала кухарка. – Изволите чаво? А шо ж не позвонили?!

— Настасья Варфоломеевна, вопрос у меня к вам, – Руднев оборвал суетливые причитания дородной, похожей на дымковскую игрушку, женщины. – Платье нашей гостьи где?

— Так его ж Груня забрала, чтобы, стало быть, почистить и выгладить. Она сказывала, что Фридрих Карлович повелел Никифору барыне хранцузской вашу сорочку и халат шёлковый выдать… – зачастила словоохотливая кухарка.

— Мне нужно увидеть жакет и юбку мадам Атталь, – перебил Руднев.

Один из лакеев тут же кинулся позвать упомянутую Настасьей Варфоломеевной горничную. Через пару минут та явилась в людскую, имея при себе сшитый по подобию фрака дамский жакет и юбку с пажом. Женщину, очевидно, подняли с постели – на ней была лишь ночная рубашка, прикрытая сверху шалью, а волосы были наспех убраны под белую косынку.

Разложив жакет на столе, горничная принялась оправдываться.

— Барин, я почистить-то не успела. Думала, завтра утречком, покуда барыня почивать ещё будут… А ежели надо, так я прямо сейчас могу!

— Нет-нет! Всё нормально, Агриппина! Не волнуйся! – успокоил служанку Дмитрий Николаевич. -Оно и хорошо, что ты ещё не чистила.

К полному изумлению прислуги барин тщательно ощупал и осмотрел юбку, перебрав на ней все складки, зачем-то обнюхал жакет, особливо рукава, внимательно проверил подкладку, после поблагодарил горничную, пожелал всем доброй ночи и удалился.

— Белецкий, у Шарлотты не было пистолета, – объявил Дмитрий Николаевич, зайдя в комнату друга.

— Она вам так сказала? – уточнил Белецкий, не сумев скрыть от Руднева своего скептицизма.

— Я её не спрашивал, – ответил тот. – Просто осмотрел её амазонку. В ней нет никаких подходящих карманов и следов оружейного масла не видно. А самое главное, её жакет не пахнет порохом. Значит, она точно не стреляла.

Белецкий нахмурил лоб и уставился в какую-то точку на стене. Некоторое время он напряженно вспоминал, пытаясь до мелочей восстановить в памяти картину событий. Руднев терпеливо ждал.

— Стрелять, возможно, мадам и не стреляла, но револьвер могла и не из платья вынуть, – сказал он наконец.

Дмитрий Николаевич всплеснул руками.

— Довольно, Белецкий, я устал! Оставайся при своем мнении! И позволь мне остаться при своём! В конце концов, даже если у неё и был револьвер, но рокового выстрела она не делала, это не имеет никакого значения. Так что прекрати выставлять Шарлотту злодейкой!

Руднев в раздражении вышел от Белецкого, хлопнув за собой дверью. Впрочем, стоило ему подойти к комнате Шарлотты, о досаде своей он и думать позабыл.