Книга Пантеон оборотней, страница 226 – Евгения Якушина

— Возможно, первоначально всё так и было, – ответил Руднев. – Но после Шлау затеял какую-то свою игру. Скорее всего, решил продаться ещё какой-то разведке, а мы с вами невольно выдали Ютенштайну факт предательства профессора, когда я брякнул про книгу. Это и толкнуло аптекаря на побег. Ютенштайн хотел остановить Шлау или поквитаться с ним. Я практически уверен, что третий стрелок в клубе Разумовского пришёл туда по душу Романа Арнольдовича, и, более того, я думаю, что, если бы в дело не вмешался Алёша Жарковский, стрелять в Шлау должна была Шарлотта.

— По-вашему, она тоже замешена в этот заговор? – растеряно спросил Белецкий.

— Нет! Не так! Её должны были подставить! Помните, как дело было? Мы стояли вчетвером: Шарли, Уваров, Шлау и я. Потом, за минуту как появиться гимназисту, к нам подошел барон фон Клебек и принялся нести какую-то чушь. Я тогда ещё подумал, что от его ерунды мысли вязнут. Так оно и было на самом деле! Не знаю, барон ли или его подельник, что пальто позабыл, но кто-то точно нас морочил и под прикрытием этого морока вложил в руку Шарлотты «Бульдог». Дальше бы Шарли внушили, что она должна выстрелить в Шлау. Ты, Белецкий, стоял в стороне от нас, поэтому не попал под влияние и видел револьвер у Шарлотты.

— Значит, мальчика убили пулей, предназначавшейся Шлау? – уточнил Терентьев.

— Вполне вероятно! Гимназист непреднамеренно поломал заговорщикам весь план. Всё пошло наперекосяк! Шарлотта при падении выронила пистолет. Птолемей Вольфович не решился стрелять сам и в суматохе припрятал оружие. Тогда подельник барона произвёл роковой выстрел, а дальше был вынужден поспешно бежать, поскольку наваждение со всех спало, и его могли обнаружить.

— Так! – снова прервал Анатолий Витальевич. – Выходит, заговорщики бежали, чтобы убить изменника-Шлау, и на этот шаг их толкнуло упоминание книги… Что же это за чёртовы книги такие?! Что в них скрыто?

Руднев развёл руками.

— Не знаю! Возможно, прав был Вершинин, когда высказал предположение о дошедшем до наших дней рецепте снадобья, каким-то образом зашифрованного в книгах. Только я бы предположил, что речь не яде, а о препарате, делающего человека более внушаемым. Я проштудировал рецептурник Ютенштайна, который нам Ираклий Семёнович дал, и попытался сопоставить с современным травником. Получилось, что, не считая нескольких самых обычных микстур, что и сейчас от простуды или несварения желудка применяют, там в основном успокоительные или возбуждающие средства. Вершинин нам рассказывал, что Ютенштайн пытался лечить дочь герцога от какой-то нервной болезни. А что, если помимо прочего он применял внушение и смог составить зелье, усиливающий его эффект?

— Значит, на кольце, которое ищет Ютенштайн и его люди, всё-таки зашифрован рецепт? – спросил Белецкий. – Воспользовавшись своим даром, они пробрались и в хранилище улик, и к нам на Пречистенку. Они же посетили Вершинина и следили за нами. Видать, им позарез нужно кольцо! Так нужно, что они даже нервничают и небрежно работают! Я, вон, соглядатая заметил, а Вершинин запомнил про Лисий Замок и волчий след. Видимо, ему это тоже как-то в голову запало, как «вервольф» Фролову.

Руднев скептически поморщился.

— С кольцом я не уверен. Ну, сами посудите, какой смысл искать кольцо ради надписи, состоящей из двух букв и двух цифр, которые хозяин кольца наверняка помнит? Думаю, тут что-то другое.