Книга Пантеон оборотней, страница 232 – Евгения Якушина

После этих его слов Клара Киршнер вскочила и кинулась на Анатолия Витальевича, словно разъярённая фурия, но дюжий городовой перехватил её, отволок в угол дивана и удерживал там за руку, с нескрываемым удовольствием любуясь соблазнительными персями, бурно вздымающимися среди кружевных оборок.

Герр Киршнер раздражённо хлопнул ладонью по столу.

— Чего вам от меня нужно, господин коллежский советник?! – досадливо спросил он. – Просто скажите! Незачем устраивать в моём доме погром!.. Да велите же вы им прекратить!

Последнее восклицание спровоцировал звон разбитого фарфора: полицейские принялись разбирать стеклянную витрину, и одна из статуэток упала и разлетелась на куски.

— Велю, когда найдём книги, – подавив ленивый зевок, отозвался помощник начальника московского сыска.

— Какие книги?! – взревел Киршнер.

Ещё одна фарфоровая фигурка упала и жалостно хрустнула под грубым сапогом.

— А вот эти… – Анатолий Витальевич неторопливо вытащил из внутреннего кармана сперва записку, а затем очки, которые, тщательно протерев, водрузил на кончик носа. – Так-с… Как они там назывались?.. Да!.. Значит: «Приключения Телемака» 1818 года, «Древняя российская гидрография» 1773-го и «Курфюрстская Библия» аж 1698-го. Я всё правильно назвал, господин Белецкий?

Белецкий, который вместе с Рудневым, всё это время молча и не без злорадства наблюдал за происходящим, утвердительно кивнул.

Киршнер взметнул вверх руки.

— Остановите же их! – воскликнул он. – Эти книги в скрытом ящике секретера. Если позволите, я достану их сам.

— Позволяю, – свеликодушничал коллежский советник.

Глава немецкого клуба метнулся к секретеру и под пристальным взглядом двух агентов, и не подумавших посторониться, сдвинул инкрустированную боковую панель. За ней оказалась вместительная ниша. Один из агентов тут же отпихнул Киршнера, от души приложив ему локтем по рёбрам, и запустил пятерню в нишу, тщательно ощупывая содержимое.

— Оружия нет, – констатировал полицейский. – Тока книги и кошель с монетами. Тяжёлый!

— Там империалы, – елейно произнес герр Киршнер. – Но сколько их, господа, я, право, не помню.

— Внесите в протокол попытку подкупа чинов полиции, – отчеканил Терентьев и взмахом руки подбодрил подчинённых. – Продолжать обыск.

— Анатолий Витальевич, мы же цивилизованные люди! – взмолился хозяин дома, торопливо роясь в скрытом ящике.

— Для тебя, Киршнер, я «ваше высокоблагородие»! – рявкнул сыщик.

— Простите, ваше высокоблагородие! – скрипнув зубами, поспешил исправиться король контрабандистов и барышников. – Вот!

Он вынул на божий свет три книги и бережно передал их в руки Белецкому.

— Я сохранил их у себя, Фридрих Карлович, хотя Паисий Спиридонович и имел на них серьёзные виды, – сообщил Киршнер и ядовито добавил. – Надеюсь, ваше драгоценное здоровье в порядке? Мы все были так обеспокоены вашим внезапным недомоганием!

— Видимо, бабушкин штрудель не в то горло пошёл, – хмыкнул в ответ Белецкий, трепетно перелистывая страницы и убеждаясь, что все три книги в целости и сохранности.

— Смею рассчитывать, что теперь инцидент исчерпан? – спросил хозяин дома, со злой нервозностью наблюдая за не прекращающимся нарочито бесцеремонным обыском.

Анатолий Витальевич удивлённо поднял брови.

— Ты что же, Киршнер, думаешь, я только ради этих книжонок в подворотне два часа мёрз?