Книга Пантеон оборотней, страница 249 – Евгения Якушина

— Чёрт возьми, ваша идея безумна! – воскликнул всесильный чиновник. – Но ради ваших безумных идей я вас и привлёк… Сейчас же велю отправить телеграмму…

Виктор Леонидович поднялся, и тут же раздался выстрел. Чиновника отшвырнуло к стене.

Руднев кинулся на пол под прикрытие массивного резного стола и выхватил из подмышечной кобуры свой Смит-Вессон. Падая, он успел увидеть, что лучший филёр «Летучего отряда» Рокотов, незаметно от всех вошедший в салон и притаившийся в тени тяжёлой бархатной портьеры, наводит в его сторону дымящийся револьвер.

Рявкнул второй выстрел, но теперь уже где-то совсем рядом с Дмитрием Николаевичем, потом грохнула распахнувшаяся дверь салона и снова прозвучал выстрел, а за ним ещё и ещё. На этот раз стреляли из винтовки.

Руднев дважды выстрелил в нападавших. Рядом с ним стрелял Белецкий. Винтовочная стрельба захлебнулась, и Белецкий проорал: «Schnell weg! (нем. Уходим! Быстро!)».

Дмитрий Николаевич пальнул в окно. Толстое стекло брызнуло осколками и частично осыпалось. Затянутой в перчатку рукой он выбил остатки стекла и ухватился за верхнюю раму. Стрельба за его спиной возобновилась. Руднев подтянулся и вполз на крышу вагона. Через несколько бесконечных мгновений вслед за ним в окно проскользнула гибкая и сильная фигура Белецкого.

Каждую секунду рискуя сорваться, они добрались до края вагона и спустились на площадку открытого тамбура.

— Мüssen wir springen! (нем. Нам нужно прыгать!) – прокричал Белецкий, перекрикивая гул паровоза и стук колёс.

Руднев замешкался в нерешительности, скорость поезда была слишком велика. Но тут рельсовые пути стали заворачивать по большой дуге, и литерный притормозил. Белецкий тотчас же с силой пихнул его в спину, сталкивая с подножки на поросший густым бурьяном косогор. Небо, земля, мчащиеся вагоны – всё это закружилось вокруг Дмитрия Николаевича в бешеной карусели, а после наступила непроглядная тьма.

Очнувшись, Руднев не сразу смог понять, где он, и что с ним произошло, но потом воспоминания разом вернулись – будто опрокинули на голову ушат холодной воды. Он осторожно приподнялся и огляделся. Вокруг не было ни души, только вдалеке слышался размеренный перестук колёс. Видимо, литерный продолжал свой путь в столицу.

— Белецкий! – крикнул Дмитрий Николаевич. – Белецкий!

Ответа не было.

Прихрамывая на ушибленную ногу – в остальном он чудом умудрился остаться целым и невредимым, – Руднев побрёл вдоль путей по направлению к Питеру. Ему казалось, что он шёл целую вечность, цепляясь ногами за жёсткие стебли полынной поросли и спотыкаясь о травянистые кочки, прежде чем, наконец, нашёл Белецкого. Тот был без сознания, а левый рукав его пиджака насквозь пропитался кровью. Белецкого задело пулей. Рана оказалась с внутренней стороны предплечья, и, хотя она была неглубокой, крови натекло много.

Пока Руднев с помощью платка и галстука сооружал раненому повязку, тот пришёл в себя.

— Опять я в Питере пулю словил! – сетуя на консервативную привычку судьбы, простонал Белецкий.

— Тебя всего лишь царапнуло, да и до Питера мы ещё не добрались. Так что не гневи Бога! – посоветовал Дмитрий Николаевич. – Лучше скажи, ты понял, что там произошло? Что с Виктором Леонидовичем?

— Думаю, убит, – покачал головой Белецкий. – Рокотов в него с пяти шагов стрелял. А что произошло, мне, честно говоря, разбираться было некогда. Филёр сперва пулю в чиновника послал, потом пытался в вас целить и в меня. Потом в дверь трое или четверо из охраны сунулись с винтовками. Двоих мы, кажется, уложили… Рокотов, когда я лез в окно, тоже на полу валялся… Что нам теперь делать, Дмитрий Николаевич?