Книга Личный паноптикум, страница 106 – Евгения Якушина

— Я не обещал, что стану подтверждать или отрицать, – ответил Руднев, мотнув головой. – Могу лишь сказать, что ожидал от пифии чего-то более конкретного и относящегося к текущему моменту.

— Вот как? Хорошо! Вас гложет тревога. Вы неистово ищете что-то, но в глубине души боитесь это найти. Даже прямо сейчас в моих словах вы выискиваете тайный смысл и ответ на мучающий вас вопрос, – Флора на мгновение смолкла, пристально вглядываясь в бесстрастное лицо собеседника, и в глазах ее мелькнуло лукавое озорство. – Это ваша сосредоточенность на неведанной мне проблеме крайне досадна, поскольку она мешает вам в меня влюбиться.

Дмитрий Николаевич улыбнулся.

— Напрасно вы приписываете мою стойкость к вашим чарам, сударыня, исключительно чрезмерным заботам и умаляете заслуги моей воли, – сказал он. – Поверьте, в большей степени именно она принуждает меня держать свое сердце в узде, а вовсе не упомянутая вами сосредоточенность. И покуда воле моей еще достает сил, могу я снова вернуть себе роль бестрепетного сыщика и задать вам вопрос, относящийся к расследованию трагедии случившегося с вашей сестрой?

Просветлевшее минуту назад лицо Флоры снова сделалось печальным.

— Задавайте, – вздохнула она и, отвернувшись от Руднева, уставилась перед собой невидящим и скорбным взглядом.

— При нашей первой встрече, – начал Дмитрий Николаевич, – вы рассказали, что оракул предсказал кому-то вмешательство в судьбу обожженной руки. Я бы хотел знать подробности. Что это был за человек, кому предназначалось прорицание? Как дословно звучали вопрос и ответ?

— Я знала, что вы станете про это спрашивать, – мрачно отозвалась пифия. – Я и сама хотела найти этого человека. Мне отчего-то кажется, что его визит положил начало череды несчастий, коснувшейся меня смертью сестры.

— И вы нашли его?

— Нет. Видите ли, ко мне на сеансы приходят разные люди. Одни получают приглашение благодаря своему громкому имени, другие, неименитые, обращаются с просьбой прийти и прилагают к просьбе определенное вознаграждение. Среди последних Иннокентий Федорович выбирает тех, кто кажется ему допустимым, и чья плата достаточна, и высылает им приглашение. Остальным пишет отказ и возвращает деньги. Тот, о ком вы спрашиваете, явился по платному приглашению. Золотцев предположил, что это какой-то начинающий литератор или актер, однако, человек благопристойный и небедствующий. Имени своего он не назвал, но плату приложил достойную, а прошение прислал на открытке краткое, но изящное и грамотное. Собственно, вот оно.

Пифия протянула Дмитрию Николаевичу открытку. На лицевой ее стороне были изображены два господина в старомодных сюртуках, восседавших в нарочито сосредоточенных позах на садовой скамейке, а между ними стояла шахматная доска, на которой оставалось совсем немного фигур. Подпись на открытке гласила: «С пожеланиями удачи!».

Руднев перевернул открытку и вздрогнул, узнав почерк, которым был подписан конверт с предупреждением про Босха.

Текст прошения был следующим: «О, избранница древних богов! Я начинаю предприятие, которое призвано придать моей жизни особый смысл. Буду ли я возвышен или низвергнут? Ждет ли меня слава или забвение? Открой мне волю фатума, чтобы это знание поддержало меня или подготовило к противостоянию Мойрам!» Вместо подписи под посланием значилось: «Ludens Ludum Ludio (лат. Игрок, играющий игру)».