Книга Личный паноптикум, страница 150 – Евгения Якушина

Савушкин осторожно выдвинул ящик, вынул оттуда неподъемный талмуд и уложил его перед собой, уперев в стопку папок. Не выдержав веса справочника, бумаги сдвинулись, и книга с грохотом рухнула на стол.

Видать и впрямь позабывший о присутствии своего помощника в кабинете, Анатолий Витальевич подскочил от неожиданного звука.

— Савушкин! Вы меня заикой сделаете! – рявкнул он. – Чем вы там заняты?!.. И вообще! Какого черта вы еще в конторе?

— Простите, ваше высокоблагородие… – смущенно пробормотал Савелий Галактионович. – Тут у меня каталог… Я хочу понять, как он картины выбирает… Помните, вы говорили?..

Надворный советник сдернул очки и сердито воззрился на Савелия Галактионовича, окончательно вогнав его в робость.

— Вы когда последний раз спали, Савушкин? – неожиданно спросил Терентьев.

— Не помню, – признался молодой человек.

— Оно и видно, – проворчал надворный советник. – Ну-ка, Савелий Галактионович, отправляйтесь-ка немедля домой!

— А вы?

— Савушкин! Не испытывайте моего терпения! Я сказал вам, марш домой спать! Можете на сон грядущий фолиант свой полистать. Ваши любимые психологи утверждают, что чтение на ночь мысли структурирует значительно. Глядишь, и в вашей голове ералаш уляжется… Пошли вон!

Младший делопроизводитель подхватил каталог и послушно поплелся на выход.

— Стойте! – неожиданно резко окликнул его Анатолий Витальевич. – Пешком не ходите, на извозчике поезжайте! Вот, возьмите двугривенный.

Надворный советник протянул своему помощнику пару монет.

— Да зачем? – Савушкин удивился не столько предложению начальства, сколько его встревоженному тону. – Мне тут недалеко… Я бегом…

— Когда же я научу вас, Савушкин, не обсуждать приказы старших по чину?! – возмутился Анатолий Витальевич. – Велено вам ехать извозчиком! Что непонятно? Книга тяжелая у вас. Процедура предусматривает в таких случаях выделять бюджет на доставку.

— Вы этот бюджет из своего кармана вынули, – заметил наблюдательный Савелий Галактионович.

— И вы мне сдобу тоже, чай, не от государственных щедрот носили, – парировал Терентьев. – Берите и поезжайте на извозчике. Это приказ, Савушкин!

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие!

Савелий Галактионович щелкнул каблуками, взял двугривенный и отправился прочь из конторы, таща подмышкой громоздкий справочник.

Почти всю дорогу от Гнездниковского переулка, куда был доставлен Терентьев, до Пречистенки Руднев с Белецким ехали молча. Погруженный в свои мысли Дмитрий Николаевич с каждой минутой становился все мрачнее и напряженнее, и когда он принялся барабанить пальцами по подлокотнику, Белецкий не выдержал и заговорил.

— Что вас беспокоит, Дмитрий Николаевич?

Руднев сделал нервный неопределенный жест.

— У меня такое чувство, словно я в жмурки играю, – ответил он. – Уж и ухватил кого-то, но понять не могу, кто это.

— Ухватили?

— Да, Белецкий! И от того, что он на расстоянии вытянутой руки, меня жуть берет!

— Дмитрий Николаевич, я метафоры ваши иной раз не понимаю! Вы хотите сказать, что вычислили убийцу?

Руднев немного помолчал, а потом ответил, очевидно, тщательно подбирая формулировку.

— Белецкий, я уверен, что имею на руках все куски головоломки. Или почти все! Осталось их только правильно сложить… Успеть сложить… Успеть прежде, чем снова произойдет непоправимое!