Книга Личный паноптикум, страница 152 – Евгения Якушина

Анатолий Витальевич запер окно, вернулся к своему столу, глотнул остывшего чая, надел очки и принялся перечитывать записи в блокноте. Там между строк ему уже почти виделось имя убийцы, и он был полон непреклонной решимости наконец разглядеть его.

В этот момент зазвенел телефон. Терентьев снял трубку и услышал на другом конце голос Руднева.

— Анатолий Витальевич, немедленно приезжайте. Я знаю, кто он.

Добравшись домой, Савушкин строго и непреклонно выставил из своей комнаты хозяйку, и начал изыскания в малопонятных ему дебрях средневековой живописи.

Предмет этот оказался не таким уж простым и довольно многогранным. Помимо местонахождения музея, подноготной сюжета и автора, полотна характеризовались временем написания, стилем письма, вереницей законных и незаконных владельцев, оценочной стоимостью, количеством официальных копий и прочее, прочее, прочее.

Савелий Галактионович с похвальной методичностью рассортировывал все эти параметры, но никаких пересечений или закономерностей не находил. Он почти отчаялся и был уже готов оставить свою затею, но тут обратил внимание на перечень мастерских, делавших литографии интересующих его картин. Одно название повторялось во всех пяти случаях. И название это было ему знакомо.

Головокружительным вихрем в памяти младшего делопроизводителя промелькнули подробности дела, и он понял, что знает имя убийцы.

Задохнувшись от волнения, Савушкин бросился в находившуюся на углу его улицы аптеку, где, как ему было известно, имелся телефон. Поднятый с постели старик-фармацевт, поняв, что речь идет не о больном, жизненно нуждающемся в каком-то снадобье, сперва попытался выдворить Савушкина, но после нешуточная тревога молодого человека, а пуще того его уверенная настойчивость, подкрепленная демонстрацией полицейского билета, заставили аптекаря допустить Савелия Галактионовича до телефона.

Савушкина соединили с конторой. На его требование немедленно переговорить с Анатолием Витальевичем сонный дежурный ответил, что господин надворный советник еще час назад изволили уйти.

В квартире Терентьева телефона не было. Номера Руднева Савелий Галактионович не знал. Можно было, конечно, предупредить дежурного, но Савушкин прекрасно понимал, что указаниям младшего делопроизводителя никто подчиняться не станет. Оставался единственный вариант, бежать к Анатолию Витальевичу домой, и Савелий Галактионович припустился по пустынным ночным улицам что было сил.

Терентьев проживал в доходном доме в Воротниковском переулке. Подремывающий дворник, неоднократно видавший Савушкина вместе с Терентьевым и знавший об их роде деятельности, пропустил Савелия Галактионовича без лишних вопросов.

Уже порядком выдохшийся младший делопроизводитель стал подниматься на четвертый этаж. Ламп на лестнице не было, но через высокие пролетные окна лился свет от яркого уличного фонаря, расположенного напротив подъезда.

Савушкин успел преодолеть два этажа, когда из темной ниши квартирного тамбура со спины на него метнулась стремительная тень. Прежде чем Савелий Галактионович что-либо сообразил, ему зажали рот и тугой хваткой стиснули горло.

Не то от испуга, не то от удушья в голове у Савушкина помутилось, и вся его недолгая жизнь в одно мгновенье пронеслась перед его внутренним взором.