Книга Ягодный возраст, страница 165 – Виктория Вита

— Мне грустно тебя слушать, – пропела подруга и, сбившись с ритма движений, едва не треснула себя по голове какой-то весьма увесистой на вид планкой. Яростно выразив неудовольствие по этому поводу весьма нелитературным языком, она продолжила экзекуции над своим телом с удвоенной энергией.

Когда, уставшие и довольные, мы шли к бассейну, ноги слегка подрагивали от перенапряжения, а тело сладко ныло от горячо циркулирующей крови. Мы чувствовали себя снова молодыми, счастливыми и полными сил. Приняв душ и по самую шею погрузившись в бассейн, включив на всю мощь гидромассаж, который в первый момент едва не выбил нас из этого самого бассейна, мы с Иркой почувствовали себя на верху блаженства.

— Влада, согласись, что я молодец, – самодовольно сказала крёстная.

— Вскрытие покажет, – ответила я, с трудом представляя последствия той нагрузки, которую вынесло моё нетренированное тело.

— Твой пессимизм меня удручает! А представляешь, какими мы будем через месяц регулярных тренировок? Мы будем красивыми и стройными.

Я не была столь уверена в этом, но деликатно промолчала.

— Нет, ты только прислушайся к себе, – не унималась моя подруга, – никаких тебе отрицательных эмоций, только радость жизни!

— Ира, что произошло? – спросила я, внимательно всматриваясь в лицо подруги. – У тебя никогда не было комплексов по поводу своей фигуры. С чего этот ажиотаж насчёт здорового образа жизни?

— Я вчера случайно узнала, что Сашка на два года меня моложе, – чуть помолчав, ответила она. – Конечно, я не конкурент «молодняку», даже если сделаю десяток пластических операций. Но очень хочется хотя бы какое-то время удержать то, что есть у меня сейчас.

— Думаю, что для этого не стоит так истязать себя на тренажёрах, – постаралась я её утешить. – У нас сейчас совершенно другой образ жизни, и это обязательно сыграет свою роль. Но стареть тоже можно красиво. Когда дамы, ещё помнящие «доисторический материализм», выскакивают на сцену в неглиже или в юбке, скорее напоминающей широкий пояс с огромной пряжкой на интимном месте, это вызывает чувство неловкости за них и чувство жалости к ним же. О их таланте уже не вспоминаешь, а просто стараешься не смотреть на их неуместное кривляние. Давай не будем подражать им, но и не будем опускаться. Я предлагаю остаться просто женщинами – ну, может, чуть больше «отполированными», чем раньше.

— Так что есть сухие овсяные хлопья не будем? – с надеждой в голосе спросила Ирка.

— Нет, давай не будем, – кивнула я, проявив «отчаянную» решительность.

— Ну и слава Богу, – искренне обрадовалась крёстная. – А то я голодная, как волк, а сухая овсянка – это такая гадость. Но Анна Константиновна…

— Она умная женщина, – закончила я Иркину фразу, – но если я даже в чём-то ошиблась, на кухне наверняка есть холодильник, а там еда.

Я не ошиблась в экономке.

В столовой нас ждал, как всегда, прекрасно сервированный стол с обильным завтраком, который по количеству еды, да и по времени, скорее походил на обед. Отдельно на подносе, в фарфоровой мисочке, стоял Иркин заказ.

— Вы, конечно можете есть сухую солому, овёс или что вы там ещё надумали, но завтрак я всё равно накрыла как положено, – произнеся гневную тираду, Анна Константиновна развернулась и направилась к выходу.