Книга Хорошо забытое старое, страница 152 – Евгения Черепанова

Вода уже не била в лицо, – выключил он её что ли? – разум возвращался постепенно, по пути цепляясь за обыденные, совершенно земные мелочи. Вот опрокинутая банка шампуня постепенно выливается на пол, и какая-то пупка на стене кабинки ощутимо упирается в спину, а щетина на его щеке слегка царапает лицо, и я не стою, а всё ещё вишу, крепко удерживаемая его руками…

Едва он опустил меня на дно кабинки, с величайшей осторожностью, словно драгоценную китайскую вазу, я тут же поскользнулась и полетела вниз, в панике хватаясь за него, увлекая за собой. Упали удачно – он успел подставить мне под голову руку, чудом не раздавив при этом. Я замерла. На грудь мне приземлился внушительный серебряный крест, висящий у него на шее – металл обжёг обнажённую кожу, будто до этого был раскалён в печи, по оголённым нервам пробежал жар.

Он считал моё состояние сразу же, как радар, и приблизил своё лицо с уже знакомой мне, чуть блудливой улыбкой. Я попыталась шевельнуться – но куда там, он полностью владел ситуацией, был хозяином положения и знал это. И снова – бешеный танец тел, когда внутри сокращается каждый мускул, и по спине, аж до самого затылка, проходит дрожь, и голова становится хмельной и легкой, а прикосновения дарят острые, почти мучительные ощущения.

И двое вместе – плечом к плечу, рука об руку, на краю пропасти, и я пытаюсь ухватиться за этот край, но соскальзываю, всё влажное, не за что уцепиться, но я цепляюсь, из последних сил, за его стальное, напряжённое плечо, ища поддержки, спасения, но нет – он только подталкивает меня вниз, отпускает, и я лечу, и последнее что я вижу – его глаза и пьяная, осчастливленная улыбка.

Когда всё закончилось мы, как два незадачливых путника после кораблекрушения, приходили в себя, оценивая нанесённый ущерб. Расцарапанная в кровь спина и ушибленная коленка – у него, два обломленных под корень ногтя и разбитая губа – у меня, да выскочившая из пазов душевой кабины дверь – не так уж много, если сравнивать с катастрофой вселенского масштаба, случившейся с нами.

Пресекая мои попытки заснуть тут же, прямо на нём, или хотя бы зарыться замёрзшим мокрым носом куда-то между его плечом и ухом, он поднялся, чудом не угодив в разлитую на полу лужу шампуня, и, подхватив меня, усадил на стиральную машину. Раздобыл где-то большую махровую простыню, завернул меня в неё, поцеловал в висок с молчаливой благодарностью за пережитые совместно мгновения счастья, затем тихо рассмеялся над моим полусонным видом и утащил в спальню.

А наутро, точнее, ближе к вечеру следующего дня, муж задумал сделать мне сюрприз. Он так предвкушал свой подарок, так радовался ему, что я заразилась его энтузиазмом и, быстро натянув джинсы, спустилась к машине.

Привёз он в небольшой коттеджный посёлок на краю города, густо поросший сосновым лесом. Охранник на входе пропустил нас легко, даже не потрудившись покинуть будку. Расчищенные дорожки, маленькие, будто кукольные, домики вдалеке, лежащий на еловых лапах снег. Пахло свежестью, лесной прохладой и тишина стояла такая, что казалось невероятным, что неподалёку, всего в каком-нибудь километре отсюда, шумит вечно загруженными автострадами миллионный город.

Джип взобрался на холм, и я замерла – зрелище, открывшееся взору, поразило своей нереальностью, будто картинка на заставке компьютера или фотография в журнале, в разделе «Путешествия». На фоне быстро темнеющего серо-голубоватого неба парил дом. Рассеянный свет от высоких фонарей струился на него сверху, а вдали тут и там замерли солдатами сосны – вековые, корабельные, с чуть пошатывающимися на ветру, исчерно-зелёными кронами.