Книга Хорошо забытое старое, страница 44 – Евгения Черепанова

— Сова-а-а! Открывай! Медведь пришёл! – заорали из-за двери дурным голосом.

От облегчения меня парализовало. Голос совершенно точно принадлежал Ольге. Кое-как совладав с собой, я открыла – за порогом стояла порядком подгулявшая подруга с початой бутылкой виски в руке и, пошатываясь, опиралась о косяк.

— Ты откуда такая красивая? – спросила я слегка дрогнувшим от пережитого кошмара голосом, – Ольга! – Подхватила я попытавшуюся упасть подружку. – Ну вообще! Ты же в больнице должна быть!

— А я выпис-салась! – Запнувшись, ответила она. – Самопроизвольно! То есть самовольно! Короче, сбежала.

— А Стас знает? Сейчас я ему позвоню!

— Ты погоди угрожать, – заволновалась она, – я ж не для себя страдаю! Между прочим, лечение ещё не закончилось, а я, бросив всё, стою у тебя на пороге! Чего сама не приходишь? – попеняла она, между прочим, совершенно справедливо. – Давай, пропускай, – она потеснила меня плечом, – чего в подъезде держишь? Ты, баба Яга, сначала накорми, напои, баньку истопи, а потом и расспрашивай.

— Заходи, – посторонилась я. – А виски ты для дезинфекции внутрь принимаешь или с другими целями?

— Да ну тебя. Как сварливая жена, промолчать не можешь. Стаськи мне что-ль не хватает?

— Ко мне зачем сбежала? Шла бы к своему Стаське! – буркнула я, наблюдая как подруга, усевшись прямо на пол, высунув язык, стаскивает с ноги сапог.

— О! Винишко! – обрадовалась Ольга, заприметив оставленную мной вчера на кухне пустую бутылку из-под вина, – Теперь понятно, почему меня прогоняешь! Пьешь, значит, тут в одиночестве? А знаешь ли ты, Ирина, что женский алкоголизм неизлечим? Несмотря на милое личико…тра-ля-ля-ля… Я уж, грешным делом, подумала, что у тебя тут это… молодой любовник под кроватью прячется.

— А ты что, ревнивый муж, чтоб я от тебя любовников прятала?

— Ирка, я всё поняла, – пьяно протянула подруга, не обращая внимания на мою неприветливость, и взяв со стола двумя пальцами злосчастную бутылку, брезгливо бросила её в мусорку. – Я всё знаю, Ирка, тебе не отвертеться! Ну-ка давай заново всё мне про твоего маньяка расскажи. Расскажи, расскажи, а я послушаю.

— Ты всё знаешь… – побледнела я.

— Ещё бы, – самодовольно покивала подруга, – признавайся давай.

— Откуда? – еле слышно прошептала я.

— От верблюда! – хмыкнула Ольга. – Догадалась, откуда ж ещё?

— Как о таком можно догадаться?

— Думаешь, я тупее всех, да? – хихикнула она, икнув. – Почему-то именно тебя он в живых оставил?

Помолчав, я решила, что про труп догадаться подруга никак не могла и посвящать её в эту историю не следует. Как гласит старая народная мудрость, что знают двое, знает и свинья.

— Чего ты зависла? – не выдержала она.

— Размышляю, – с расстановкой произнесла я. – Понять не могу, почему ты орешь? Сидела бы в своей больнице, апельсины ела…

— Нельзя мне апельсины… – перебила Ольга.

— А водку можно? – ахнула я.

— При чём здесь водка? Благородный напиток!

— Нерусский самогон, – поморщилась я, бегло прочитав этикетку.

— Тему не переводи. Маньяк этот… Я же вижу, что ты скрываешь…

— Нечего мне скрывать! – вспылила я, удивляясь её прозорливости. Не пойму, причём тут маньяк просто?

— А при том, – заявила подруга, жестом фокусника извлекая из лифчика сложенную вчетверо газету. Оставалось только поразиться тому, как она туда запихать её умудрилась. – Врёшь всё, скрываешь, а я, может, ночей не сплю, душой, может, за тебя болею, и телом, между прочим, тоже, – занудила Ольга, а я расслабилась и подобрела: