Книга Хорошо забытое старое, страница 41 – Евгения Черепанова

— Девушка, да на что вам такой муж?! – весело возмутился мент. – Пьет, девок водит! А дома ждёт такая красавица! – Гаишник подобрел, заулыбался, лицо утратило предписанную инструкцией серьёзность, став юным, почти мальчишеским – обычный молодой паренёк, заскучавший на службе и ищущий немудрёного женского общества. Представив каким это лицо станет, если он повнимательнее заглянет в машину, я вздрогнула и принялась плакаться:

— Отпустите, пожалуйста, я тороплюсь! – Нервная дрожь била меня с такой силой, что парень это заметил. – У меня не только муж, у меня ещё трое детей в анамнезе.

— Жаль, конечно, – поскучнел он, чуть ниже склонившись к моему окну, отчего я чуть в обморок не упала. На заднее сиденье он внимания не обратил, смотрел только на меня и, конечно же, сразу заметил, – О, да вы же в одном халате! Не холодновато ли без пальто?

— Нормально, – сквозь зубы процедила я, думая про себя, что я не только забыла надеть пальто, я ещё и не нацепила обувь, и, простите, трусы. И если уж без последней детали одежды ещё худо-бедно можно как-то обойтись, то, если выйду из машины босой, отвертеться уж точно не смогу, поэтому тон свой поубавила и проблеяла как можно жалобнее, – Ну прошу вас, отпустите пожалуйста, я ведь мужа ловить еду, здесь уж не до красоты!

— Понятно, – посуровел мент. А муж у нас кто?

— Чернов! – Сама не зная почему выпалила я, – между прочим, известный в городе бизнесмен!

Но порыв был удачным – гаишник мой сразу сник, спесь с него слетела мгновенно, и вернув мне документы, он промямлил что-то вроде:

— Не слыхал, что Леонид Александрович успел жениться, – а я судорожно сглотнула, благословляя тот день, когда мой сосед приобрёл популярность у окрестных гаишников.

Торопливо отъехав, я с ходу набрала такую скорость, что чуть не пропустила нужный поворот, но вовремя сориентировалась, и уже через несколько минут была на месте. Дальнейшее помнилось смутно, как в тумане. Помню, как подъехала к болоту, остановилась, осмотрелась, боясь не людей, а призраков, как сидела в машине долго, собираясь с силами, не решаясь обернуться, посмотреть через плечо, как выволокла свою страшную ношу и, привязав к ней найденной тут же бечёвкой, камень, сбросила в чёрную, пахнущую тухлятиной воду.

Болото, сыто булькнув, медленно поглотило его и мне сразу же полегчало, на секунду даже показалось, что я сама его и убила, но даже эта мысль не показалась пугающей; на меня снизошел покой, какое-то странное отупение, призванное, видимо, защитить от безумия – здоровый рассудок мог не выдержать перенапряжений этого дня.

Раздумывая о том, что борясь с маньяком, я сама стала маньячкой, а ненависть может породить только ненависть, да ещё, пожалуй, щемящую пустоту в душе, я порулила домой, где всю оставшуюся часть ночи старательно оттирала подоконник, пол и вообще всё, что попадало под руку, налив в ведро такое количество моющего средства, что под конец уборки с кончиков пальцев начала слезать кожа.

Спать я так и не легла, двигаясь по инерции, машинально, кое-как привела себя в порядок, даже старательно подкрасилась, чтобы скрыть следы бессонной ночи. Разглядывая своё отражение в зеркале, удивилась мельком – надо же, ничего не изменилось, и тут же рассмеялась себе в лицо – а на что ты рассчитывала? Что на лбу у тебя выступит печать: «Она прятала труп»?