Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 21 – Марина Болдова

Сказать, что она расстроилась? Нет. Мила внутренне как будто бы была готова к такому исходу — она никогда не ждала от судьбы подарков, в ее сознании после радостного события всегда стояло «но».

Вновь нужно было искать работу, но в няни и горничные уже не хотелось. И Мила решила устроиться продавцом в супермаркет. Это было проще всего, объявления висели на двери каждого второго магазина, вакансий и на сайтах по трудоустройству было достаточно.

Она зашла в супермаркет, который попался первым на пути. На следующий день она уже сидела за кассой.

А вечером Ямской со скандалом увел ее прямо с рабочего места. Благо, до закрытия оставалось полчаса, особенного волнения это происшествие не вызвало. Мила, оглядываясь на так и несостоявшихся сослуживиц, лишь ловила их завистливые взгляды. В гневе, даже в ярости, Ямской был великолепен — полы распахнутого светлого кашемирового пальто при резких движениях разлетались в стороны, черная водолазка плотно обтягивала грудь, черты лица заострились, весь он походил на хищную птицу с мощным клювом, готовую наброситься на жертву. Смотрел Федор только на Милу, и что это был за взгляд! Ее сразу охватила слабость, но это был не страх! Это была готовность сдаться без сопротивления.

Он быстро вел ее за руку к машине, не заботясь о том, что она семенит мелкими шажками по выпавшему февральскому снегу в туфельках, в наспех накинутом на плечи пуховике и с сумкой, прижатой свободной рукой к груди.

Он начал целовать ее прямо возле машины, не отрываясь и все сильнее прижимая к себе. Ей было неудобно, спиной она упиралась в стекло задней дверцы, возле которой он ее держал. «Ты что наделала, Милка?! А если б мне Виталий не позвонил, когда твою бумажку на увольнение нашел, а?! Я б летел уже в самолете за тысячи километров, не зная, что ты у меня такая дура. Ты подумала, я тебя выгнал, да? Дура и есть!» — наконец, высказался он, отпустив ее. «Спасибо, Виталий», — мысленно поблагодарила она помощника Ямского, которого до этого момента считала чуть ли не врагом.

В Калиновку она в тот день не попала, но позвонила матери, чтобы та не волновалась. А глубокой ночью их разбудил настойчивый звонок ее мобильного — местный участковый сообщил ей, что в доме случился пожар, пожарные приехали слишком поздно, деревянное строение сгорело до фундамента. Но тут же успокоил, что мама, дочь и бабка Мария живы, их временно разместили в школе.

Позже Мила и этот пожар посчитала судьбоносным. Ямской, не раздумывая ни минуты, перевез ее семейство к себе в квартиру. Ошалевшие от резких перемен в жизни мать и непривычно тихая бабка Мария, робко вошли в «хоромы» Ямского. Он тут же определил всех по комнатам, скомандовал всем спать и увел Милу в спальню. «Завтра подумаем, как удобнее разместиться, но твое место — в моей постели. Согласна?

Она смогла только расплакаться от всего пережитого…

А незадолго до этого случилось еще одно событие — скончался муж Милы, подполковник Светличный. К этому времени Федор знал о ней все, «до последней мыслишки», и ей в голову не приходило обманывать его даже в мелочах. Не приходили ей в голову и мысли о повторном замужестве. Лада Федора хотя и приняла, охотно беря подарки, но вела себя отчужденно. Мать его стеснялась, стараясь не попадаться на глаза, хотя Ямской сразу же, узнав о ее проблемах со здоровьем, оплатил ей обследование в кардиоцентре. Одна лишь бабка Мария со следующего же дня стала вести себя в чужом доме, как в своем. Немного осмотревшись, она вновь стала заниматься ворожбой.