Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 22 – Марина Болдова

«Пускай балуется, Милка, что ты на нее ворчишь? Нам с тобой она не мешает! Места у нас в квартире до фига! И самое главное — у нас есть спальня… А что еще надо?» — смеялся Федор, закрывая ей рот поцелуем, когда она начинала жаловаться на старую ведьму — квартира превратилась в проходной двор.

Мила была счастлива безмерно. И все время боялась, что оно, счастье, вот-вот закончится. Федор настойчиво предлагал оформить брак, и однажды она сдалась. После ее возвращения с отдыха они должны были подать заявление на регистрацию…

В поезде Мила почти все время лежала на верхней полке, отвернувшись к стене. Соседями по купе оказалась семья, чему она была рада — с вопросами к ней никто не лез, женщина возилась с маленьким ребенком, а мужчина, как и она, почти не слезал с соседней полки. Они даже не познакомились, практически не разговаривали, но однажды женщина робко попросила ее последить за спящим сыном, пока сходит за кипятком. Мальчик спал, так же крепко спал и его отец. А Мила вдруг поняла, что теперь не сможет выполнить главное желание Федора — родить ему сына.

Боль захлестнула с такой силой, что Мила не сдержала стона. Она в ужасе закрыла лицо руками, но, услышав, как открывается дверь купе, разжала ладони. На нее с верхней полки смотрел мужчина, а рядом с ней стояла его испуганная жена. Только ребенок продолжал крепко спать.

— Простите. Сегодня погиб мой любимый человек. Признать душой этот факт, оказывается, невыносимо больно, — тихо сказала она и так же тихо заплакала.

* * *

Анатолий растерялся на миг — Аксинья захлебывалась слезами! Он не помнил, чтобы такое случалось даже в раннем детстве. Разбив в кровь колени (что в детских играх случалось не раз), Ксю только злилась. Он считал, что на себя, никогда не лез к ней в такой момент, опасаясь огрести от нее по полной за унизительную, как та считала, жалость. А он не мог ее не жалеть, он с детского сада мнил себя ее защитником.

Даже когда ее ощутимо цапнула за ногу нелюбимая всеми жителями дома мелкая шавка из первого подъезда, Ксю не замахнулась на собаку, а, стукнув себя по лбу, воскликнула: «Сама виновата, не фиг было бежать!». И с досадой добавила, что полдня теперь придется потерять в больнице, а у нее завтра зачет по сольфеджио.

Такие ситуации в его памяти всплывали часто, бывало, что совсем не к месту, например, когда какая-то из его временных подруг начинала ныть по пустяшному поводу.

Анатолий не мог бы сказать, с какого возраста начал думать об Аксинье не как о просто подружке, а как о любимой девушке. И озарения не было, как у других, просто к желанию быть всегда рядом добавилось желание не просто быть. А еще и… фантазии росли с его взрослением, к другим девчонкам даже не тянуло, более того, раздражали их откровенные взгляды.

На первый поцелуй он решился на тусовке у одноклассника на даче. Его дед, который был призван родителями в качестве контролера за поведением молодняка, уснул в кресле-качалке на веранде, его перенесли в одну из спален. И началось веселье. Алкоголя не было совсем, но хватало своей дури в головах, возбуждала музыка, близость разгоряченных танцами тел и главное — отсутствие взрослых надзирателей. Ближе к ночи парочки разбрелись по немаленькому дачному участку. На веранде он и Ксю остались вдвоем.