Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 37 – Марина Болдова

С той ночи прошло полгода, Алена звонила всего несколько раз, последний звонок был в прошлом месяце. Ни одной жалобы на мужа он от нее больше не услышал. С Солодовниковым Сергей встречался дважды, но каждый раз, отказываясь «посидеть вместе, повспоминать», едва сдерживался, чтобы не въехать в подполковничью морду крепким кулаком. Не объясняя причин.

Любовь у него была к Алене? Или жалость? Или же то самое старорусское: «жалеет, значит — любит»? Мысленно он женщину так и не отпустил. Душа его покоя не обрела, забыть не смог, а что делать со всем этим — не знал. Поэтому убедил себя, что нет, не любовь. И он — не любовник. Друг, готовый помочь, потому что не помнит даже, было ли хорошо с ней в постели. Не отделяется у него секс с ней от душевной обнаженности после. Может быть, не будь секса, не было бы и продолжения? И обязательств…

Сейчас вспомнил, потому что Алена когда-то работала в архиве ФСБ. До тех пор, пока Солодовникова не назначили начальником районного УГРо.

Костин не мог бы сказать точно, что подвигло его позвонить ей в такое время — почти полночь! Словно черт под локоть толкнул. Но, нажимая вызов, он слышал только стук своего сердца и смутное беспокойство. Когда пошли длинные гудки, стало совсем худо: перехватило дыхание и участился пульс. Услышав детский голос, он понял, что случилось то, чего он опасался. «Здравствуйте. Мама не может подойти, она в городе, в больнице. Я ее телефон у отца с тумбочки взял, он спит», — тихо произнес старший сын Солодовниковых. Сергей даже не спросил, что с ней. Только, в какой больнице Алена лежит. «В областной клинике Седина. Но к ней не пускают, она в реанимации», — ответил Борис. «С тобой и с братом все в порядке?» — забеспокоился Костин, толком не зная, что будет делать, если услышит «нет». «Нормально. Я справлюсь. До свидания», — твердо прозвучало в ответ.

* * *

«Студия» Толика была небольшой, со свежим ремонтом, правда, показалась она Аксинье несколько мрачноватой — две стены были выкрашены в темно-серый цвет. При и так небольшом метраже зрительно сужалось пространство. Но белая мебель смотрелась на темном фоне выигрышно, хотя было той мебели немного — длинная тумба, шкаф-пенал в углу и у противоположной стены — кровать с белым же, мягким изголовьем. У окна в пол, закрытого шторами «блэкаут» — круглый стеклянный столик и мягкое кресло. С левой стороны от кровати — еще один «пенал», но с прозрачной дверцей. Только вместо посуды, внутри лежали вещи. Кухня была отделена от жилого помещения барной стойкой на металлических ножках, возле нее стояли три барных же стула. Навесные шкафчики, индукционная панель на две конфорки, микроволновка, электрический чайник. Аксинья словно попала в демонстрационную секцию мебельного магазина.

— Не топчись на пороге, проходи, — взял ее за плечи и слегка подтолкнул вперед Толик. — Иначе мы с чемоданом останемся за порогом.

Да уж, прихожая, можно сказать, отсутствовала совсем, половину ее площади занимал шкаф-купе. Порадовал Аксинью только разноцветный прямоугольный коврик в берберском стиле возле кровати.

Аксинья сделала несколько шагов, на ходу решая, не лучше ли будет переместиться в квартиру бабули Толика. В простой, но уютный интерьер годов шестидесятых прошлого века.