Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 44 – Марина Болдова

Костин ехал в клинику Седина быстро, торопясь успеть к восьми — позвонил, договорился, что его встретит зав отделением хирургии, с которым был тесно знаком.

Сергей едва дождался утра, почти не спал, думал об Алене. Конечно, он мог бы еще вчера вломиться в больницу, показав удостоверение. Но в палату интенсивной терапии его все равно не пустили бы, максимум — разрешили посмотреть на Алену через стеклянную перегородку.

А он так боялся ее увидеть почти неживой, с кучей трубок от разных аппаратов и опутанной бинтами. Он даже в мыслях ее такой представить страшился.

Сергей не сомневался, что ее избил Солодовников. «Уговорю написать на мужа заявление. На этот раз она сделает, как я скажу. Или… я его сдам службе собственной безопасности. Кое-что у меня на подполковника есть!» — подумал Костин, мысленно похвалив себя за предусмотрительность — Алена ему рассказала в ту ночь об одном служебном подлоге мужа, случайно фамилию подозреваемого назвала, а Сергей запомнил. Позже поднял это дело из архива, просмотрел бегло. Было, за что зацепиться, чтобы добиться пересмотра. И он добьется, только нужно встретиться с адвокатом того, кто срок отбывает за настоящего преступника.

Парковка перед клиникой была почти вся заставлена автомобилями, но Костин пристроил свой джип рядом с воротами. И подумал, что поторопился приобрести громоздкого «китайца», неудобный он для передвижения по городским улицам. Не к месту вспомнил, как обсуждали с Ямским эту проблему.

Хирурга Ивана Осокина он увидел издалека — тот курил на крыльце приемного отделения. Костин помахал, приветствуя. А когда подошел, поздоровался за руку — хватка у эскулапа была крепкой.

— Доброго утра, Ваня.

— Привет, Серега. Пойдем, сразу отведу и сдам докторице, она все расскажет. У меня операция в девять, прости, поприсутствовать на вашей встрече не смогу.

— Не страшно.

— Кто она тебе, Сереж, эта Солодовникова?

— Жена друга. Бывшего.

— Любовница твоя? Прости, что лезу.

— Ничего. Не любовница, но близкий человек.

— Понял. Что скажу… Отделали ее знатно. Но кто, неизвестно. Привезли на скорой без сознания, машину вызвал мальчик, старший сын. Он сказал, что пришел с тренировки, мать лежит в крови на полу, младший брат сбежал к соседям. Кстати, малец не разговаривает, перемкнуло от испуга. Чтобы вернуть его к норме, необходим детский психолог. Так вот. Старший понял, что отца дома нет. И не ему позвонил, а в неотложку. Странно, да?

— Ничего странного, Ваня, скорее всего, сам Солодовников руку приложил.

— Но паренек утверждает, что отец в это время был на службе. Он шишка там какая-то, в их райцентре.

— Начальник УГРо.

— Ого! Вот это поворот. Если он жену избил, тогда — беда, ничего не докажешь. Все подчистит. Я прав?

— Посмотрим, — с угрозой ответил Костин, сдержавшись, чтобы не выругаться. — Как она сейчас?

— Я заштопал. Разрыв селезенки, почки отбиты, два ребра сломаны, лучевая кость левой руки, правое плечо вывихнуто. Гематома височной части и множественные порезы лица. Похоже, бил ногами, лицом упала на разбитое стекло, в общем, мрак полный. Как сейчас себя чувствует, расскажет Рита Юрьевна. Вот и она, знакомьтесь… я побежал, пора.

— Спасибо, Вань.

— Не на чем, созвонимся.

Костин с высоты своего роста смотрел на миниатюрную «докторицу», как высказался о ней Осокин. Та подняла на него взгляд.