Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 41 – Марина Болдова

— Я не давала согласия, — прозвучало неубедительно.

— Дело времени, Ксю. Я подожду, — произнес Анатолий уверенно. — Ты искупалась уже? — буднично спросил он, отпуская ее. — Купайся, я в магазин собирался. Кофе пьешь по утрам?

— Да. С бутербродами. С докторской колбасой и сыром.

— Понял.

— Да я сама бы… тут же недалеко круглосуточный? Не утруждайся, Толя.

— Я мне не в тягость, Ксю. В удовольствие, — открыто улыбнулся Анатолий. — Тем более, завтракать будем вместе. А я ем много! — добавил он, растираясь полотенцем.

Возражений на его уверенное заявление о совместном завтраке он не дождался. «Вот и ладно», — с удовлетворением подумал Анатолий Снегирев, еще какие-то полтора часа назад бывший для Аксиньи просто «Птицей».

* * *

Мила после своего срыва при посторонних собиралась выйти из купе, но молодая женщина ее остановила, осторожно коснувшись плеча. Но Мила все равно вздрогнула.

— Куда вы? Сейчас будем пить чай, зря, что ли, я целый кофейник кипятка принесла? У нас есть обалденно вкусное домашнее печенье…

— И коньяк, — вставил ее муж, спускаясь с верхней полки.

— Да уж, куда ты без него, — улыбнулась жена.

— А то ты меня не знаешь! — улыбнулся тот в ответ.

Видно было, что эти слова говорились не раз, в них был смысл, понятный только двоим. Эта легкая семейная перепалка вернула Милу в действительность. Ее горе никому не было интересно, она уже пожалела, что сорвалась. Лежала бы сейчас на верхней полке…

— Ехать нам еще сутки, а мы даже не познакомились. Я — Алла. Мой муж — Алексей. Сын — Кеша. Иннокентий, в честь моего отца.

— Мила. У меня есть дочь Лада, ей пять лет. Осталась с бабушками в Геленджике.

— На отдыхе? Или живете там?

— На отдыхе. Алексей, не нужно спиртного, я не пью, — поторопилась предупредить она, увидев, что тот уже поставил на стол третью рюмку из походного набора. — Но с удовольствием подниму за встречу чашку чая. — Добавила она, слабо улыбнувшись.

Мила выпила бы коньяку, но боялась, что совсем раскиснет. Федор всегда посмеивался над ней — даже с небольшого количества алкоголя она становилась болтливой и жалостливой. И самое главное — слабой: никакой воли к сопротивлению.

С Федором она могла расслабиться, а с незнакомцами не стоило. «Только бы еще расспросами не мучили, пусть лучше о себе говорят», — пожелала Мила.

Если бы не спящий ребенок, они так и просидели бы до утра. Пара оказалась деликатной, после осторожного вопроса Аллы, что произошло с мужем (почему решили, что муж?), односложного ответа Милы, что она еще сама толком не знает, а едет по вызову следователя, Алексей лишь заметил: «Следователь звонил? Тогда, скорее всего, криминал». Мила, согласившись, кивнула. На этом обсуждение ее личной жизни закончилось, Алла легко перевела разговор на детей. И она же легко его свернула — зевнув, предложила оставить все беседы на завтра. Мила с облегчением согласилась.

Она была уверена, что заснет сразу, так устала, но оказалось, замечание попутчика о криминале засело в мозгу занозой. Она никак не могла избавиться от чувства, что упустила самое важное из монолога Костина. Но что это было? Пытаясь вспомнить, что дословно ей сказал майор, Мила вдруг подумала, что Федор рассказал ей о себе далеко не все. Ее, как женщину, интересовала его личная жизнь до нее. Конечно же, в первую очередь хотелось знать, много ли у него было любовниц. Ответил односложно — не считал. «Счет начну с тебя, Милка. Ты — номер один, — отшутился он. — Бросишь меня, уйду в загул, буду каждый день менять баб тебе назло». — Добавил серьезно. — «Почему я первая? А мать Аксиньи?» — с затаенным страхом спросила она. Он долго молчал, она уже пожалела, что спросила…