Книга Серебряный капкан для черного ангела, страница 95 – Марина Болдова

— Когда она вернулась в деревенский дом, не знаешь?

— А это я могу сказать точно. Мне было пять лет. Мама только что привезла меня к бабушке на лето, а она завела разговор о доме. Мы поехали туда втроем. Деревня эта совсем заброшена была, но несколько домов летом заселялись дачниками. Бабушка достала ключ от дома из-под крыльца, но замок проржавел, и мы его открыть не смогли. Тогда мама позвала какого-то мужчину, он вскрыл дверь топором. Мне кажется, я до сих пор чувствую этот запах сырости и пронизывающий холод. Позже этот же мужчина прочистил нам печку, принес сухих дров и щепок. Мы ночевать, конечно, в тот раз не остались, но мама с бабушкой решили, что дом будет нашей дачей. Я не знаю, что с ним сейчас. После смерти бабушки я там не была ни разу. Да… ездили мы с ней в последний раз на дачу в начале лета того года, как ее не стало, она сама попросила, сказала, что попрощаться с домом хочет. Ездили всей семьей на нашей машине. Помню, она взяла какие-то свои вещи оттуда, целый чемодан. Но это были вязаные салфетки, вышитые скатерти, любимая ее чашка, овчинный жилет, шаль. И две иконы.

— Что за иконы? Старинные?

— Не думаю, что они представляют какую-то историческую ценность. Обе у меня в доме сейчас…

— Значит, не пропали… Знал Осокин о доме?

— Нет, не знал! Федор, к чему эти расспросы? Ты думаешь, бабушка все же держала что-то в тайнике? Тогда почему ни Осокин, ни Марков не забрали это?

— Осокин не знал, что тайник мог быть с двух сторон.

— Ну, хорошо, а Марков? Ему денег хватило? Или тоже не знал?

— Он мог случайно обнаружить тайник. И забрать эту ценную вещь или вещи… А деньги он все до последнего цента положил мне на счет. На специальный счет на мое имя, с которого мне оплатили все операции и реабилитацию в клинике в Германии. Ты меня спрашивала, почему я приехал искать Димку только сейчас. О том, что это он положил эти деньги на счет, я узнал от Осокина месяц назад. А в то время, когда он пропал, я получил ранение, после которого не мог двигаться совсем. Лежал мумией с живым лицом. Был крохотный шанс, что после нескольких операций смогу встать на ноги. Но это стоило таких денег… И вдруг этот счет. Я двенадцать лет провел в Германии, вернулся в Самару в две тысячи четырнадцатом на своих ногах и практически здоровым. Вышел на службу и все это время не оставлял надежды найти своего благодетеля. Скажу кратко – не удалось. Пока однажды не получил информацию, что его имя знает Осокин. Найти бывшего финансового гения среди бомжей было нетрудно…

— И ты сразу рванул сюда? – вмешался Глеб.

— Да.

— И пришел ко мне знакомиться? С дурацким подарком… Ты меня, Мутерперель, тоже хотел использовать? Здорово… Все, как один.

— Аглая, это не так, – возмутился Глеб.

— А как? Чем ты лучше их, а? Ты придумал себе идеальный брак, все просчитал, все решил. А меня пытаешься подогнать под свой идеал жены. Прости, Глеб. Я не хочу участвовать в этом фарсе. Кстати, не забудь рассказать товарищу майору о том, что мы сегодня узнали. Мы ведь за этим приехали, не так ли?

Аглая встала со стула и направилась к выходу. На Мутерпереля, уходя, даже не взглянула. Закрыв за собой дверь, она подошла к окну и оперлась о подоконник. По двору гуляли пациенты, видимо, с родственниками, Аглая отметила про себя, что сейчас как раз час посещений. Потом мысли перескочили на заказчицу, которая должна сегодня забрать куклу. Ровно в семь. А потому пора выдвигаться обратно в поселок. Только вот Аглая приехала с Глебом, придется теперь вызывать такси. Еще одна, совсем уж посторонняя мысль возникла следом – что там с убийцей зятя? Ищут его вообще? Она одернула себя, мол, не ее это дело…