Книга Мнимая власть безумия, страница 87 – Марина Болдова

— Вы знали, что ваш брат с женой находятся в России?

— Да. О том, что Филипп летит сюда, мне сообщила мама. Я в это время был в Самаре.

— Это решение Филиппа эмигрировать в Россию повергло нас в шок, месье Казаринов. Я никогда не замечала у сына тяги к вашей стране. Согласитесь, для такого шага у него должна была быть какая-то веская причина! И это точно не любовь к жене!

— Почему?

— Потому что у Филиппа есть другая женщина.

— Как давно?

— Не знаю! – воскликнула Луиза Бонье-Лафар с раздражением.

— Месье Арман, что вам известно о любовнице брата?

— Только то, что она русская и встречаются они всегда здесь, в этом отеле. Вы думаете, она его убила? Но я про нее ничего не знаю, даже имени! – слегка запнулся Арман. – Филипп лишь однажды проговорился о женщине, которая, по его словам, сводит его с ума.

— Он не упоминал, что хотел бы с ней быть всегда, жениться?

— О! Нет! Наоборот, он считал, что главное в их встречах – непредсказуемость, игра. Исчезни все это, не будь интриги в отношениях, он бы ее оставил. Он признался, что, кроме секса, простите, их ничего не связывает. Внешность у женщины самая обыкновенная, она не особенно умна, кажется, даже не образованна. К тому же, возможно, замужем.

— Возможно?

— Да, мне показалось, Филипп о ней сам толком ничего не знает. Или по каким-то причинам скрывает, кто она. Так поступают, когда любовница не свободна, понимаете? Больше мне нечего добавить. Кроме того, что я считаю, женщина не могла его убить.

— Почему?

— Кто же убивает курицу, которая несет золотые яйца? Так звучит по русской поговорке, я правильно произнес?

— Поясните.

— Филипп на эту женщину тратил много денег. Делал очень дорогие подарки. Однажды я увидел у него изумительную вещь, брошь в виде букета ландышей. Если это не работа Фаберже, то изделие явно мастеров его школы. Я был уверен, что он приобрел подарок Полине, но, насколько мне известно, она его не получила.

— Когда это было?

— Два-три года назад. Тогда и выяснилось, что Филипп заложил, а после и продал виноградники нашего отца! А в этом году еще наследство, полученное от дяди Николя Бонье! Это неслыханно! Поэтому я считаю, что мой брат просто сошел с ума, – с нескрываемым презрением сообщил Арман и посмотрел на мать.

Та легко кивнула, соглашаясь с сыном.

«Ого, сколько эмоций! Не так уж вы любили брата, месье Лафар. Кстати, почему отец обделил младшего сына, да и картины дядюшки достались только Филиппу? Спросить бы, но ответ вряд ли получу… ладно, зайдем с другой стороны», – задумался Казаринов.

— Мадам Лафар, вы были в курсе того, о чем рассказал ваш сын?

— Да. К сожалению, по этому поводу мы с Филиппом много ссорились, особенно в последнее время, когда… впрочем, неважно… У Армана, как вы уже поняли, не было причин убивать брата…

— Я и не говорил, что подозреваю его в преступлении, – невежливо перебил Казаринов.

— И это правильно.

— Что вы можете рассказать о первой жене и дочери вашего сына?

— О! Этот брак – недоразумение, мезальянс! Наталья – мисс Коровино, победительница конкурса красоты среди местных девушек этого местечка, – презрительно произнесла мадам Лафар. – Мой сын женился, считая ее красавицей. А по мне, так это была обыкновенная курносая светловолосая девица с довольно пышной фигурой, ничего особенного. Сейчас она превратилась в толстую истеричную бабу. Впрочем, это прогнозировалось в самом начале их нелепого романа, – мадам Лафар махнула рукой. – Но Филипп, как художник, тогда в ней что-то сумел разглядеть, поэтому взялся писать ее портрет. Потом она забралась к нему в постель, забеременела, мой порядочный сын не смог оставить ее и женился.