Книга Развод. Две жены, одна правда, страница 46 – Елена Валерьева

— Нужна минута? — спросил тихо.

Я кивнула. Он молча забрал из моих рук альбом, сложил в коробку и поднял меня с пола. Сильный. Теплый. Надежный. Господи. Только не это. Только не начинай, Лера.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что.

Я кивнула и пошла дальше.

Последней осталась спальня. Та самая. Кровать с мягким изголовьем, шторы блэкаут, серое покрывало, книги на тумбочке. Все как прежде. Даже хуже — слишком как прежде. Я открыла ящик комода, достала белье, пару футболок, свою старую пижаму. Потом зачем-то подошла к кровати и провела ладонью по покрывалу. Глупо. Больно. Память тут же подкинула все: его ладони, поцелуи, смех, сонное «иди ко мне», то, как он сгребал меня ночью к себе, даже не просыпаясь. Я быстро отдернула руку. Как будто обожглась.

И в этот момент услышала голос.

— Я знал, что ты вернешься.

Я обернулась так резко, что сердце ударило прямо в горло. Матвей стоял в дверях спальни. Бледный. Не бритый. В домашней футболке и спортивных штанах. Настоящий. Домашний. Опасный именно этой домашностью — как будто ничего не кончилось, как будто он не имеет права так выглядеть в этом пространстве теперь.

— Что ты здесь делаешь? — выдохнула я.

Он горько усмехнулся.

— Вообще-то живу. Это моя квартира.

Сволочь. Хлестко. Спокойно. Больно.

— Ты следил?

— Нет. Консьержка позвонила, что ты пришла.

Конечно. Я молча выпрямилась.

— Мне нечего тебе сказать.

— А мне есть.

— Мне неинтересно.

Он сделал шаг в комнату. Потом еще один.

— Ты не одна.

Это был не вопрос. Я почувствовала, как холодеет спина.

— Не твое дело.

— С ним?

— Не твое дело, Матвей.

В глазах его мелькнуло что-то темное, дикое.

— Ты живешь у него?

— Да.

— Спишь с ним?

Я усмехнулась. Правда усмехнулась. Так зло, что сама удивилась.

— Какая тебе теперь разница?

Он замер. Секунда. Вторая. Потом выдохнул сквозь зубы:

— Не делай этого.

— Чего именно? Живу дальше?

— Не ложись с ним в постель назло мне.

Вот тут я засмеялась. Громко. Почти истерично.

— Невероятно. Ты правда до сих пор думаешь, что все в этом мире крутится вокруг тебя.

— Лера…

— Нет! Это ты послушай. Ты полгода жил двойной жизнью. Потом позволил своей любовнице прийти ко мне с беременностью, потом выяснилось, что ты еще и мой медицинский страх использовал как оправдание своей грязи. И после этого ты смеешь спрашивать, с кем я сплю?

Он побледнел так резко, что я поняла — попала туда, куда нужно.

— Она тебе сказала.

— Да. Представляешь? Женщины в твоей жизни почему-то оказались честнее тебя.

Матвей закрыл глаза. На секунду мне показалось, что он сейчас сядет.

— Я не использовал это как оправдание.

— Да ну? А как? Как повод? Как удобный толчок в сторону чужой постели?

— Я был зол.

— А я должна теперь это понять и простить?

— Нет! — резко сказал он. — Нет, Лера. Я не прошу тебя это понять. Я и сам себя за это ненавижу.

И вот на этом «ненавижу» что-то внутри меня дернулось. Потому что я услышала правду. Он правда себя жрал. До крови. До мяса. Только мне-то что с этого?

— Поздно, — сказала я тихо. — Слишком поздно.

В дверях появился Макс. Спокойно. Без суеты. Но от одного его присутствия воздух в спальне натянулся сильнее.

— Все в порядке? — спросил он, глядя только на меня.

— Да.

Матвей резко повернулся к нему.

— Выйди.

— Нет.

— Я с женой разговариваю.