Книга Опасный мужчина, страница 52 – Елена Валерьева

Без украшений.

Без обходных манёвров.

Я сглотнула и отвела взгляд.

— Я пытаюсь.

— Плохо получается.

— У тебя тоже.

— Согласен.

И именно этим он меня снова обезоружил. Не попыткой быть правым. А тем, что признал: он тоже не идеален в этом сближении. Тоже боится. Просто делает это по-мужски — идя вперёд, а не назад.

— Что у нас сегодня? — спросил он спустя паузу.

— В смысле?

— День. Планы. Настроение. Уровень твоей внутренней паники.

— А, это. Уровень паники — средний. Планов не было.

— Отлично. Тогда будут.

— Роман.

— Что?

— Иногда мне кажется, что ты хочешь заполнить собой всё моё время.

— Нет. Только ту часть, где ты свободна.

— Это очень хитро сформулировано.

— Это очень честно.

Я вздохнула.

— И что же ты придумал?

Он потянулся за ключами.

— Поехали в супермаркет.

Я уставилась на него.

— Что?

— Хочу посмотреть, как ты ругаешься на цены, выбираешь продукты и споришь о том, какие макароны «нормальные», а какие «позор». Это важный этап отношений.

Я расхохоталась.

— Господи, ты ненормальный.

— Но уже привычный.

И вот это слово — привычный — почему-то снова кольнуло. Потому что да. Он уже становился именно таким. Не вспышкой. Не авантюрой. Не чужим красивым эпизодом.

А чем-то, рядом с чем хотелось жить обычную жизнь.

И, возможно, это было самым страшным и самым правильным из всего, что с нами происходило.

--

Лада.

Если бы мне кто-нибудь сказал, что один из самых сексуальных моментов в отношениях — это выбирать с мужчиной продукты в супермаркете, я бы, наверное, вежливо усмехнулась и предложила этому человеку срочно отдохнуть. Но, как показала практика, ничего в жизни нельзя недооценивать. Особенно мужчину, который умеет держать тележку одной рукой, второй засовывать тебе в карман пальто шоколадку «на потом» и при этом спорить о помидорах так, будто решается судьба континента.

— Эти нормальные, — сказала я, беря с полки упаковку черри.

— Они водянистые.

— Ты что, их рентгеном просветил?

— Я вижу.

— Ты слишком много всего видишь.

— Это ты уже говорила.

— И буду повторять, пока не начнёшь сомневаться.

Роман усмехнулся и забрал у меня упаковку.

— Возьмём другие.

— Господи, какой ты сложный в быту.

— Это называется внимательность к качеству.

— Это называется тирания в отделе овощей.

Он положил мне ладонь на поясницу и направил тележку дальше.

— Не драматизируй. Мы ещё не дошли до сыра.

— Ты собираешься и там командовать?

— А ты — спорить?

— Конечно.

— Тогда мы идеальная пара для магазина.

Вот так он и делал. Брал самую обычную бытовую вещь — тележку, пакет молока, спор о йогуртах — и превращал её во что-то опасно похожее на совместную жизнь. И я ловила себя на том, что мне это нравится больше, чем должно.

Мы шли вдоль длинных рядов, выбирая еду для ужина. Он уверенно брал мясо, рыбу, кофе. Я кидала в тележку авокадо, зелень, пасту и что-то сладкое на случай, если вечером мне захочется уткнуться в плед и в сахар. В какой-то момент мы одновременно потянулись за бутылкой оливкового масла, наши руки столкнулись, и я почему-то дёрнулась так, будто он коснулся чего-то гораздо более интимного.

— Всё ещё реагируешь, — спокойно отметил Роман.

— Не комментируй.

— Почему?

— Потому что это унизительно.

— Для кого?

— Для меня.

— А для меня — приятно.