Книга Попала! Ошибка истинного, страница 121 – Мария Минц

А потом взгляд сфокусировался на нём. Иштване.

Он стоял совсем рядом, склонившись ко мне. Обычно собранный и невозмутимый, сейчас он выглядел иначе. Уставшим и страшно напряжённым.

Наши взгляды встретились. И что-то внутри меня сразу встало на место.

— Ты здесь… – прошептала я и осеклась, не узнав собственного голоса. Он был непривычно хриплым и чужим, словно я неделю без остановки ела мороженое и запивала его исключительно ледяной водой.

Иштван коротко кивнул. Без лишних слов.

Но его рука, горячая и сильная, уже нашла мою и сжала. От его прикосновения по коже электрическими разрядами так и брызнули мурашки.

Я еле-еле улыбнулась и слабо сжала его пальцы. Только сейчас осознала, как сильно меня трясло всё это время.

— Всё хорошо, – тихо сказал он, и я тут же безоговорочно поверила ему.

Где-то сбоку мелькнуло движение. Я вздрогнула от неожиданности и резко повернула голову. За что и поплатилась: мир качнулся и закружился, а сердце захолонуло, словно я сорвалась с огромной высоты.

Но мне было всё равно на эти ощущения, потому что я увидела маму!

— Это не сон… – выдавила я. Горло сдавило от волнения и сильнейшего ощущения нереальности происходящего.

Она лежала на соседней кровати, бледная, ослабленная, но живая и настоящая! Её грудь медленно поднималась и опускалась.

Я даже не заметила, как на глаза навернулись слёзы. Я попыталась приподняться, но Иштван мягко, но настойчиво придержал меня за плечо.

— Не сейчас, Василиса, – упреждающе сказал он, – ты ещё слишком слаба. Я прекрасно понимаю твои эмоции, но подожди хотя бы немного, чтобы прийти в себя!

Я упрямо мотнула головой.

— Пожалуйста, Иштван! – горячо зашептала я. Будь у меня силы, я бы закричала во всю глотку, но сейчас могла только еле-еле шептать, – Пожалуйста! Я, считай, всю жизнь не видела маму! Больше ждать нет никаких сил. Дай мне хотя бы прикоснуться к ней!

Иштван замер, испытующе вглядываясь в меня. Потом его пальцы разжались, и он отступил.

Я с огромным трудом села, игнорируя протестующее тело, и протянула руку. Пальцы дрожали, но я дотянулась через проход и коснулась маминой ладони.

Холодной.

Но уже не ледяной!

Мама не проснулась. Однако её пальцы едва заметно шевельнулись в ответ. Я судорожно вдохнула и всхлипнула.

— Она здесь… она снова со мной… – прошептала, сама не понимая, кому это говорю.

Иштван ничего не ответил, но его рука всё ещё оставалась в моей. И этого было достаточно.

Я сползла на спину, выдохнула и закрыла глаза, позволив усталости накрыть меня с головой.

Теперь – можно.

Теперь мы вместе. Вместе…

* * *

Три дня спустя

Сад Академии встретил меня тишиной.

Той самой – хрупкой, которая приходит после бури. Когда всё уже, вроде бы, закончилось, но на горизонте ворчит отползающая гроза.

Я сидела на узкой каменной скамье под раскидистым деревом. Сквозь листву пробивался мягкий свет, ложился пятнами на камень и мои руки. Где-то рядом тихо журчала вода.

Я ждала маму. После того, как нас наконец-то отпустили из больничной палаты, мы, не сговариваясь, предложили друг другу посидеть где-нибудь в тихом уголочке и наконец-то нормально пообщаться. Как мама с дочкой.

Мама…

Я сглотнула нервный комок. Сердце замирало и падало каждую секунду, словно я боялась, что она не придёт, что всё произошедшее – просто мираж, сон, обман…