Книга Попала! Ошибка истинного, страница 124 – Мария Минц

— Конечно! – подскочила я, – Магистр Хаард! Он был одним из тех, кто вёл моё финальное испытание в Академии!

У меня голова пошла кругом. Ну ничего себе! Я даже и подумать не могла, что магистр Хаард знал маму!

— Ого, – с уважением протянула мама, – я всегда знала, что он далеко пойдёт…

И умолкла, поджав губы.

— В отличие от тебя, мне не довелось учиться в Академии, – вздохнула она. – Я постигала магию на практике. Через ошибки, травмы и собственный страх.

Я опустила взгляд на свои руки. Вспомнила свои занятия, экзамены, ошибки…

И вдруг поняла, насколько у меня всё было мягче! Да по сравнению с тем, через что прошла мама, у меня вообще был детсадовский уровень сложности!

Ну, если не считать Гоножа, конечно.

Я покосилась на маму. Её лицо раскраснелось от воспоминаний, и на нём было отрешённое выражение. Похоже, она полностью погрузилась в воспоминания.

Нет, рассказ о Гоноже подождёт, строго сказала я самой себе. Сейчас не время.

— Постепенно я стала сильнее, – продолжила мама. – Начала понимать этот мир с его законами, опасностями и возможностями.

— А какая у тебя магия? – спросила я и, не удержавшись, похвасталась, – У меня – духовная!

— Ты ж моя девочка, – одобрительно потрепала меня по голове мама, – а у меня – магия воздуха. Мне всегда лучше всего давались заклинания именно воздушной стихии.

Она замолчала. Я не выдержала и задала главный вопрос:

— А вернуться? Ты пыталась?

Её губы сжались в тонкую линию.

— Конечно же! – коротко ответила она. – Снова и снова. Я искала любые способы. Любые артефакты. Моё сердце рвалось на части, когда я представляла тебя там, в нашем мире, одну-одинёшеньку. Мою крохотную испуганную девочку, которая не понимает, куда я подевалась…

Сердце болезненно сжалось.

— И…?

Она покачала головой.

— Баллашьярд не отпускает просто так. Особенно тех, кто уже стал его частью.

Я почувствовала, как внутри поднялся холод.

— Со временем я поняла: чем сильнее я становлюсь здесь, тем меньше у меня шансов вернуться туда, – мрачно припечатала мама, – в ту пору я познакомилась с Секкерешем. Мы стали хорошими приятелями и часто выручали друг друга.

Я резко отвела взгляд, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами.

— Поэтому ты… – голос дрогнул, – поэтому ты написала ту записку?

— Да, – тихо сказала мама. – Я не хотела, чтобы ты повторила мою судьбу.

Я всхлипнула и сердито вытерла щёки.

— Не вышло, – пробормотала я.

Она посмотрела на меня. И улыбнулась. Её улыбка была слабой и усталой, но я вдруг почувствовала в ней затаённую гордость.

— Не вышло, – повторила она.

— Но если бы я тебя послушалась, – задумчиво сказала я, – то кто бы вытащил тебя с Изнанки?

Мы замолчали.

Я посмотрела на неё – и впервые по-настоящему увидела.

Не просто маму. А женщину, которая прошла через чужой мир, страх, боль, одиночество и выжила! Стала сильной и сумела показать этому миру, чего она стоит.

Меня вдруг накрыла такая волна гордости за маму, что горло аж сдавило. Я вслипнула и, чтобы не расклеиться полностью, сказала:

— А теперь моя очередь рассказать про себя!

Я глубоко вдохнула и решительно похлопала себя по щекам, чтобы собраться с мыслями.

Ну вот, и настала моя очередь рассказать о том, как я жила без мамы.

И почему-то от этого стало стало стыдно. Не потому, что я творила что-то непотребное, нет. Просто на фоне маминого рассказа о её жизни в Баллашьярде, моя собственная жизнь показалась мне как-то особенно беззаботной и слишком уж… пушистой, что ли.