Книга Попала! Ошибка истинного, страница 77 – Мария Минц

Йоланда и Артур переглянулись, будто каждый надеялся, что другой заговорит первым.

Повисло тягостное молчание, и я почти физически ощущала, как в воздухе сгущается напряжение, будто между нами натянули тугую нить. Даже воздух в зале, казалось, стал вязким.

Йоланда стояла прямо, но руки её были крепко сцеплены перед собой — так, что костяшки побелели. Артур же выглядел так, словно его загнали в угол: плечи подняты, взгляд упрямо опущен в пол.

— Мы… – первой нарушила тишину Йоланда, – не ставим под сомнение способности Василисы-тар. И тем более её мужество и её достижения. Но перевод на последний курс — слишком серьёзное решение.

Она мельком взглянула на меня и тут же отвела глаза. Её плечи были заметно подняты и напряжены, будто сама необходимость говорить об этом причиняла боль.

— Василиса, – начала она тихо, но решительно, – я проголосовала против не потому, что сомневаюсь в тебе. Наоборот, ты проявила невероятную смелость и мастерство. Просто… ты ещё слишком уязвима после всего, что пережила. Переход сейчас мог бы надорвать тебя морально и физически. Мне бы не хотелось, чтобы ты оказалась в ситуации, с которой не справишься.

Я моргнула, пытаясь переварить сказанное. В груди всё сжалось, словно меня ударили под дых.

Внутри шевельнулся разъярённый протест: «Это что же получается, Йоланда вдруг взялась решать за меня, будто я ребёнок? Я сама разберусь со своими трудностями!»

Сердце защемило от смешанных чувств — с одной стороны, стало чуть легче, что она честно объяснила свой поступок, но с другой — внутри уже кипела злость, желание доказать обратное, показать, что я могу сама принимать решения!

— Простите, Гальне-тар, но это нечестно, – выдохнула я, чувствуя, как в горле застрял ком. – Вы говорите так, будто я сама не понимаю, что делаю! Да, я устала. Да, мне было очень тяжело. Но это не значит, что я должна стоять на месте, пока кто-то сверху решает, готова я или нет.

Йоланда подняла на меня взгляд — уставший, пронизанный жалостью и болью, и это добило сильнее любых упрёков.

— Ты не понимаешь, Василиса, – сказала она ровно, но её голос чуть дрогнул. – Иногда лучше остановиться вовремя, чем рухнуть под тяжестью собственных амбиций.

— То есть по-вашему, я просто не выдержу? – выпалила я. – Спасибо за доверие!

Йоланда вздрогнула, но не ответила сразу. Только глубоко вдохнула, словно собираясь с духом, и проговорила медленно, будто решалась вывернуть душу наизнанку:

— У меня была сестра. Близнец. Хотя, почему была... она жива. Руланда. Она была гением. Поступила в Академию прикладной магии, перепрыгнула со второго сразу на пятый, выпускной, курс, прямо, как ты сейчас. Все вокруг твердили, какая она особенная. Пророчили блестящее будущее. И она была такой — умнее всех нас, ярче, сильнее. Но в какой-то момент что-то в ней надломилось. Давление, ожидания, бессонные ночи, бесконечные проверки, зависть одногруппников, одиночество… – Йоланда прикусила губу. – На подготовке к выпускным у неё начались истерики и обмороки. Галлюцинации. Она могла упасть без чувств и проспать несколько дней, а потом не помнить ничего.

Йоланда прижала ладони к щекам. Её глаза блестели от слёз, а голос дрожал.

Я замерла, боясь пошевелиться. Её было жаль — до комка в горле, до горечи, расползающейся по телу. И сестру её — тоже. Мне стало стыдно за свою вспышку раздражения, за то, что я не увидела за её холодной строгостью боль.