Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 101 – Диана Фурсова

Передача пламени в центральный светильник — зрелище, а не дом.

— Это испытание взрослого, — сказала она.

Каорель мягко ответил:

— Это бал наследника.

— Нет. Это лестница для девятилетнего ребёнка, плащ для девятилетнего ребёнка, чаша для взрослой руки и зал, где отец стоит так далеко, что Мивель снова будет думать: если не получится, он останется один перед всеми.

Мивель стоял у очага и слушал слишком внимательно.

Рейвард повернулся к нему.

— Ты не обязан слушать перечень.

— Хочу, — сказал мальчик. — Если я пойду, лучше знать, где страшно.

Яссена почувствовала, как у неё внутри всё сжалось от гордости и тревоги.

Рувена медленно закрыла книгу.

— Ваше Величество, перечень можно изменить частично. Но если убрать всё, двор сочтёт, что бал не состоялся.

— Что нельзя убрать? — спросил Рейвард.

— Двор должен видеть наследника. Наследник должен получить первое пламя. Большой очаг должен отозваться. И пламя должно перейти в зал.

— Остальное?

Рувена посмотрела на Каореля, потом на Яссену.

— Остальное — форма.

— Тогда форму меняем, — сказал Рейвард.

Каорель чуть склонил голову.

— Как удобно. Бал первого пламени превращается в домашнее чаепитие.

Яссена посмотрела на него спокойно.

— Нет. В королевский дом.

И впервые Каорель не нашёл ответа сразу.

К вечеру дворец пах полированным деревом, горячим камнем и тревогой.

Яссена не знала, чем обычно пахнут балы. Наверное, цветами, сладкой выпечкой, духами, воском, если здесь пользовались восковыми свечами, и дорогой тканью, которую достают только по праздникам. Но сегодняшний бал готовили не для радости. Его готовили как показ. А показ всегда пахнет натянутыми улыбками и слишком чистым полом.

Зал первого пламени располагался не у большого очага, но рядом с ним. Широкие двери, высокий потолок, галерея для двора, круглый пол из тёмного камня, отполированного до зеркального блеска. По стенам — семь чаш огня, но горели только четыре. Остальные были пусты. В центре зала стоял высокий светильник на тонкой ножке, почти на уровне груди взрослого мужчины.

Яссена увидела его и сразу поняла вторую ловушку.

Слишком высоко.

Опять.

Взрослые устраивали обряды на уровне своих глаз, а потом удивлялись, что ребёнку страшно тянуться туда, где он едва достаёт.

Мивель остановился у входа.

На нём был не парадный плащ, а светлая лента рода через плечо, мягкий жилет, удобные туфли и маленькая золотая застёжка в виде драконьего крыла. Искра висела у груди. В руках он ничего не держал: Яссена специально предложила оставить ладони свободными. Если ребёнок всё время сжимает предметы, ему труднее понять, что руки принадлежат ему.

Но Искра была рядом.

Росток несла Эмма в маленькой корзинке. Велт шёл за ней с книгой. Гарн — у бокового прохода. Верена и Рувена заняли места у края круга. Каорель стоял чуть дальше, среди советников, но так, чтобы двор видел его рядом с законом и порядком.

Двор уже собрался.

Яссена не знала этих людей. Красивые женщины, мужчины в родовых цепях, юные придворные, старые фамилии, чужие взгляды. Кто-то шептался. Кто-то смотрел на Мивеля с любопытством. Кто-то — с осторожной жалостью, которую Яссена не любила почти так же, как презрение. Жалость сверху тоже давит, особенно на ребёнка.

Мивель тихо сказал:

— Они все смотрят.