Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 104 – Диана Фурсова

Но центральный светильник всё ещё стоял высоко.

Слишком высоко.

Каорель как будто ждал, когда все устанут от мелких исправлений.

— Теперь, когда бытовые неудобства устранены, наследник может приступить к главной части бала, — произнёс он. — Подойти к центральному светильнику, призвать первое пламя и поднять его перед двором.

Мивель снова побледнел.

Яссена посмотрела на светильник.

Вот главная ловушка.

Не плащ. Не пол. Не чаши.

Высота.

Требование поднять пламя перед всеми. Сделать то, что выглядит красиво со стороны и совершенно не нужно дому.

— Он не достанет, — сказала Яссена.

— Наследник должен не доставать, а призывать, — ответил Каорель.

— Куда?

— В светильник.

— Зачем?

Регент чуть улыбнулся.

— Чтобы двор увидел силу.

— Дом вчера сказал другое.

— Дом не отменял бал.

— Дом не просил ставить пламя на такую высоту, чтобы ребёнок смотрел на него снизу.

Рувена вмешалась:

— Высота центрального светильника установлена традицией.

Яссена медленно повернулась к ней.

— Для чьего роста?

Советница замолчала.

Верена тихо сказала:

— Для совершеннолетнего наследника, впервые входящего в круг двора.

— Ему пять, — сказала Яссена.

В зале это прозвучало почти неприлично.

Потому что все видели Мивеля в ленте рода, перед семью чашами, у первого пламени. Но слишком многие забыли простое: ему пять. Он не маленький король. Не знак. Не орудие в споре за регентство. Ребёнок.

Рейвард подошёл к центральному светильнику.

— Опустить.

Распорядитель побледнел.

— Он закреплён в полу, Ваше Величество.

Яссена почти рассмеялась от усталости. Конечно.

Конечно, закреплён.

Всё, что мешало ребёнку, во дворце почему-то всегда было “закреплено”, “утверждено” и “так положено”.

Она оглядела зал.

Столы у стен. Низкие подставки для даров. Серебряные блюда. Салфетки. Музыкантская скамья. Пустая круглая чаша у дальнего края, видимо, для цветов или приветственных лент.

— Низкий стол, — сказала она.

Каорель закрыл глаза на мгновение.

— Опять стол.

— Да, регент. Удивительно, как часто дом держится на том, за чем люди могут сесть рядом.

Она указала на круглую чашу у стены.

— Перенести её в центр. Поставить на низкий стол. Большой очаг уже принимал Мивеля через слово. Первое пламя должно прийти туда, куда ребёнок может положить руки, а не тянуться к чужой высоте.

Рувена смотрела на светильник.

— Формально пламя должно перейти в центральный свет.

— Тогда пусть центральным станет то, что стоит в центре, — сказала Яссена. — Не то, что закрепили много лет назад для другого роста.

В зале кто-то тихо сказал:

— Верно.

Яссена не увидела кто. Женщина на галерее? Один из старших слуг? Кто-то из дворян? Неважно. Важно, что зал переставал быть единой стеной глаз. В нём появлялись люди.

Каорель почувствовал это.

— Ваше Величество, если каждый предмет обряда будет переставлен по просьбе кормилицы, двор не признает бал.

Мивель вдруг сказал:

— А если всё стоит так, чтобы я не смог, это тоже бал?

Вопрос попал точнее, чем любая взрослая фраза.

Рувена посмотрела на него.

— Нет, Ваше Высочество. Это уже не бал.

Каорель повернулся к ней слишком быстро.

— Леди Кларн.

— Довольно, регент, — сказала она. — Я пришла сюда требовать свидетельства. Я его получу. Но не буду делать вид, будто закреплённый светильник важнее ребёнка, который должен к нему подойти.