Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 102 – Диана Фурсова

— Да, — ответила Яссена.

— А можно они не будут?

Рейвард, стоявший с другой стороны, услышал.

Он шагнул вперёд, и зал сразу стих.

— Двор Ольн-Дарак, — произнёс король, — сегодня вы присутствуете не при зрелище.

Шёпот оборвался.

— Наследник идёт к первому пламени после ночи, когда большой очаг вернул его слово дому. Тот, кто пришёл смотреть на слабость ребёнка, может выйти сейчас.

Никто не двинулся.

Конечно, никто.

Но зал изменился. Некоторые опустили глаза. Кто-то выпрямился. Женщина на галерее прижала ладонь к груди, словно внезапно вспомнила, что перед ней не легенда, а маленький мальчик.

— Тот, кто пришёл свидетельствовать дом, — продолжил Рейвард, — будет стоять тихо.

Мивель выдохнул.

Яссена не смотрела на короля. Не могла. Потому что это было именно то, что она хотела бы сказать сама, но услышать это от него перед всем двором оказалось сильнее.

Каорель выступил вперёд.

— Ваше Величество, традиция бала первого пламени предполагает приветственный шум двора. Наследник входит под одобрение рода.

— Сегодня род одобрит молчанием, — сказал Рейвард.

Рувена громко добавила:

— Записано в условиях свидетельства.

Каорель чуть повернул голову к ней. Его лицо осталось вежливым.

Но Яссена увидела: ещё одна нить не сработала.

Музыканты на галерее опустили инструменты.

Стало слышно, как горят четыре чаши.

Мивель сделал первый шаг.

Тёмный пол отразил его маленькую фигуру, светлую ленту, Искру у груди. Он посмотрел вниз и замер.

— Там второй я, — прошептал он.

Яссена сразу поняла третью ловушку.

Пол.

Отполированный до зеркала, он удваивал каждое движение. Для взрослого красиво. Для ребёнка, который привык смотреть в отражения, чтобы видеть повороты, — слишком много. Под ногами был ещё один зал, ещё один Мивель, ещё одна толпа. И где-то в глубине этого отражения тонко шевельнулась тёмная полоска.

— Стой, — сказала Яссена.

Зал услышал.

Каорель поднял брови.

— Бал уже начался.

— Именно поэтому останавливаемся до падения, а не после.

Рувена нахмурилась.

— Что вы видите?

Яссена присела у края тёмного пола. Не касаясь. Сбоку, как всегда. Отражение дрогнуло. В нём светильник казался ещё выше, а четыре горящие чаши — семью, потому что пустые отражали чужой свет.

— Пол слишком зеркальный, — сказала она. — Он множит зал. Мивель привык смотреть в отражения, чтобы не бояться коридоров. Здесь отражение обманывает. Он будет искать опору и видеть вторую толпу под ногами.

Каорель вздохнул:

— Теперь пол виноват в трудностях наследника?

— Нет. Пол виноват в том, что его отполировали до чужой красоты и забыли, кто по нему пойдёт.

Двор молчал.

Но это уже было другое молчание. Не приказное. Слушающее.

Яссена обернулась к распорядителю:

— Есть ковровая дорожка?

Тот растерянно посмотрел на Рувену.

— В зале первого пламени дорожки не кладут. Огонь должен видеть камень.

— Тогда не дорожку. Ткань по краям пути, чтобы ребёнок видел границу. Светлую. Без вышивки.

Каорель сразу сказал:

— Невозможно. Это нарушит круг.

— Круг уже нарушен, — произнесла Верена.

Она подошла к одной из пустых чаш у стены.

— Три чаши не горят.

Рувена резко повернулась.

— Почему?

Распорядитель побледнел.

— По перечню бала первого пламени горят четыре чаши ожидания. Остальные зажигаются, когда наследник проявит силу.