Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 114 – Диана Фурсова

И вот здесь Яссена впервые не успела ответить.

Рейвард ответил раньше.

— Без неё он не был услышан. Это не одно и то же.

Печать руки, где-то за дверью, кажется, отозвалась. Яссена почувствовала тепло через камень под ногами.

Мивель посмотрел на отца так, будто тот только что вернул ему не слово, а целый кусок пола под ногами.

— Папа…

— Я здесь.

— Тогда скажи двери.

Рейвард не понял.

— Что?

— Что я не должен быть один.

Все замолчали.

Яссена тоже.

Потому что это было не её решение. Не её бытовая находка. Не её способ распустить узел. Ложная печать держалась на формуле: только кровь, только знак, только один. И снять её мог не чужой спор, а отец, который откажется от этой формулы вслух.

Рейвард повернулся к двери.

Не к Каорелю, не к совету, не к Яссене. К холодному порогу.

— Мивель Ольн-Дарак входит в свой дом не для доказательства, — сказал он низко. — Он входит потому, что это его дом. Его рука может искать мою. Его слово слышат до решения совета. Тот, кого он сам зовёт рядом, не делает его слабее. Мой сын не обязан быть один, чтобы быть моим сыном.

Первое пламя поднялось в чаше.

Не высоко. Широко.

Свет лёг на валик, на гобеленовую полоску, на чёрные стежки, на порог. Но стежки не исчезли. Они только стали виднее.

— Мало, — прошептал Мивель.

Рейвард побледнел.

Яссена увидела, как он принял это на себя. Как будто слова отца должны были сразу всё исправить, а если не исправили — значит, он снова опоздал.

— Нет, — сказала она быстро. — Не мало. Просто это не только ваша дверь.

Она посмотрела на Мивеля.

— Дом должен услышать и тебя.

Он кивнул, но губы дрожали.

— Я устал.

— Знаю.

— Я не хочу быть сильным.

— Не будь.

Каорель тихо сказал:

— Вот оно. Наследник сам признаёт.

Яссена даже не повернулась к нему.

— Он признаёт усталость. Это не преступление.

Мивель смотрел на дверь. На валика раскрытый чехол. На полоску гобелена под чистой тканью. На первое пламя.

— Если я не стану большим драконом, они скажут, что я не настоящий.

Рейвард резко вдохнул, но Яссена подняла руку: не сейчас.

— Мив, а дом просил тебя стать большим драконом?

Мальчик замер.

Вопрос был простой. Очень простой.

Он прислушался.

Первое пламя в чаше стало тише. Служебная лестница, советники, стражи, холодная дверь — всё будто отступило, оставляя только ребёнка и его дом.

— Нет, — сказал Мивель.

— А что просил?

Он посмотрел на Искру.

— Вернуться.

— Тогда вернись.

— Но печать…

— Печать говорит чужими словами. Ты можешь сказать свои.

Мивель медленно подошёл к низкому столу и положил Искру рядом с чашей. Потом протянул руку к ростку в корзинке. Не взял. Только коснулся листочка кончиком пальца.

— Я не грозный дракон, — сказал он двери.

Каорель сжал губы.

Мивель продолжил:

— Я не хочу рычать. Не хочу, чтобы все боялись. Я хочу, чтобы дома было тепло. Чтобы у окна была ткань. Чтобы порог выпускал. Чтобы стол был низкий. Чтобы папа приходил. Чтобы Се-на говорила, если я не понимаю. Чтобы Эмма не боялась Тивиру. Чтобы Гарн стоял у двери, но дверь не была ловушкой. Чтобы Велт писал правду, даже если буквы кривые.

Велт всхлипнул носом и тут же сделал вид, что кашляет.

Мивель положил ладонь на край стола.

— Если это не драконье, тогда я не знаю. Но это моё.

Чаша первого пламени вспыхнула.

И на этот раз огонь не поднялся вверх.