Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 115 – Диана Фурсова

Он потёк вниз.

Золотой свет перелился через край серебряной чаши, мягко коснулся стола, прошёл по светлой тесёмке, обогнул Искру, задел росток — и листочек вдруг расправился, стал ярче, словно в нём проснулось собственное маленькое утро. Потом свет спустился на простыню перед порогом и лёг к ногам Мивеля.

Не жёг.

Звал.

Мивель посмотрел на отца.

— Со мной?

Рейвард протянул руку.

— С тобой.

Мальчик посмотрел на Яссену.

— И ты.

Каорель резко произнёс:

— Нет.

Слово ударило по лестнице, как камень.

Все обернулись.

Регент уже не улыбался. Лицо его оставалось красивым, собранным, но в голосе впервые сорвалась гладкость.

— Если она ступит через печать вместе с наследником, совет сочтёт проявление недействительным. Гнездо должно признать кровь.

Мивель поднял голову.

И вдруг стал очень спокоен.

— Гнездо уже знает кровь, — сказал он. — Вы всё время про неё говорите.

Рувена медленно повернулась к Каорелю.

— Ваше Высочество…

— А Се-на знает, где мне холодно, — продолжил Мивель. — Папа знает, что я его сын. Эмма знает, как завязан валик. Гарн знает, где дверь. Велт знает, что записать. Искра знает, как летать с одним крылом. Росток знает, как расти в сухой земле.

Он посмотрел на ложную печать.

— Если гнездо выбирает только кровь, оно выберет меня одного. А я один не хочу.

Тишина стала такой глубокой, что Яссена услышала собственное дыхание.

Мивель шагнул.

Не через порог. К самой линии золотого света перед ним.

Рейвард шагнул вместе с ним.

Яссена колебалась лишь миг.

Не потому, что боялась Каореля. Потому что понимала: если войдёт, он снова повернёт это против неё. Скажет — влияние, чужая рука, подменная хранительница. Скажет всё, что уже говорил, только громче. А если не войдёт, Мивель услышит другое: когда решается главное, Се-на остаётся за дверью.

Она выбрала ребёнка.

Шагнула.

Кольцо на её пальце вспыхнуло так горячо, что она едва не вскрикнула. Центральное гнездо на двери — крошечный вырезанный знак, почти стёртый временем, — ответило светом. Чёрная формула на пороге резко почернела.

Только кровь. Только знак. Только один.

Мивель поднял руку.

— Нет.

Печать слова отозвалась изнутри башни ярким звоном.

Он сказал ещё раз:

— Нет. Моё гнездо не одно.

И поставил ногу на порог.

Рейвард положил свою ладонь поверх его маленькой руки. Яссена, не зная, имеет ли право, коснулась краем пальцев светлой тесёмки на столе. Эмма прижала к груди корзинку с ростком. Гарн поднял чашу первого пламени. Велт, дрожащий, всё равно писал. Верена держала свиток Маэлины. Рувена стояла прямо, видя всё. Даже Тивира не смогла отвернуться.

Золотой огонь прошёл через порог.

Сначала он распустил белую ленту на валике. Узел развязался сам, мягко, без рывка. Потом свет проник под чехол и коснулся полоски старого гобелена. Семь чёрных стежков вспыхнули не пламенем, а сухим серым светом, будто на них наконец попал день. Один за другим они вытянулись из ткани и осыпались на простыню маленькими тёмными крупинками.

Знак капли в короне треснул.

Каорель шагнул вперёд.

Гарн встал между ним и порогом.

— Не советую, — сказал страж.

Регент остановился.

И тогда дверь детской башни открылась.

Не распахнулась. Не скрипнула. Открылась так, как должна открываться дверь в комнату ребёнка, которого ждали: мягко, тепло, с коротким вздохом петель.