Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 122 – Диана Фурсова

— Думаю, да.

— Но она внутри.

Он сказал это так растерянно, что Яссена едва не протянула руки к замку сама.

Но нельзя было открывать чужим усилием то, что должно вернуться ребёнку.

— Мив, — сказала она, — когда Эмма произнесла “Мивель-золотинка”, замок услышал. Не до конца, но услышал.

— Может, надо, чтобы папа сказал?

Рейвард побледнел.

Яссена увидела, как страшно ему стало. Не перед советом. Перед маленьким замком, который мог промолчать на его голос. Иногда королевские залы легче выдержать, чем сундук с детской лентой.

Мивель протянул к нему руку.

— Попробуй.

Рейвард взял его ладонь.

Сказал тихо:

— Мивель-золотинка.

Замок дрогнул сильнее.

Но снова не открылся.

Мивель опустил голову.

— Не хватает мамы.

И в кладовой стало так тихо, что даже Рувена не нашла законного слова.

Яссена посмотрела на книгу Маэлины, которую Верена держала на чистой ткани. Страницы были закрыты, но тонкий золотой свет просачивался между ними.

— Может, она оставила не только запись, — сказала Яссена. — Эмма, в первом круге мать завязывала ленту сама?

— Да.

— Чем?

— Своей нитью. Домашней. С той, которой обшивали край детского покрывала.

Покрывало.

Яссена медленно посмотрела на плечи Мивеля. Светлое покрывало, которое Рейвард неловко поправлял перед выходом. Его достали из детской башни, из тех малых подушек и тканей, которые когда-то велели убрать. По краю шла тонкая золотистая нить. Не вышивка герба. Домашний край. Мягкий, почти стёртый.

— Сними покрывало, — сказала она тихо.

Мивель послушался. Яссена не стала брать его первая. Попросила Эмму расстелить на чистой ткани. Край покрывала оказался подшит мелкими стежками. На одном углу, почти незаметно, под загнутой кромкой, была крошечная петля.

Эмма закрыла рот ладонью.

— Это она.

— Кто?

— Королева Маэлина. Я видела, как она прятала петлю. Сказала: “Если имя однажды потеряется, пусть найдётся там, где ребёнка укрывали”.

Рейвард смотрел на покрывало.

— Вы помнили?

Эмма побледнела.

— Нет, Ваше Величество. То есть… я помнила покрывало. Но когда его убрали, я думала, что его больше нет. А потом столько лет…

Она не договорила.

Яссена не стала давить. Люди, которых долго приучали бояться, часто вспоминали правду только тогда, когда дом переставал их наказывать за память.

Она осторожно высвободила петлю. Нить была тонкой, но прочной. Золотистая, тёплая от пальцев. На конце — крошечный узелок.

Мивель смотрел на неё как на чудо.

— Это от мамы?

— Похоже.

— А что делать?

Яссена посмотрела на Рейварда.

— Не знаю.

И это было правильно сказать вслух. Даже в финальный миг. Особенно в него.

Верена подошла ближе.

— В первом круге отец, если присутствовал, держал сундук. Мать называла домашнее имя. Ребёнок касался крышки. Дом отвечал, если имя было принято.

— А если отец не присутствовал? — спросил Рейвард.

— Тогда круг считался неполным.

Мивель поднял голову.

— Можно сейчас?

Верена посмотрела на Рувену. Та медленно кивнула.

— Если дом сам привёл нас сюда, совет не имеет права возражать.

Каореля рядом не было. И впервые за долгое время отсутствие его голоса не казалось пустотой. Оно было передышкой.

Рейвард положил обе руки на светлый сундук.

Не властно. Не как на печать. Как держат тяжёлую миску, чтобы ребёнок мог взять из неё яблоко и не уронить.