Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 2 – Диана Фурсова

Яссена коснулась зеркала кончиками пальцев.

— Ладно, — тихо сказала она своему отражению. — Значит, будем разбираться.

Её голос был почти прежним. Чуть ниже, мягче, с непривычным выговором, но слова подчинились ей. Это уже было хорошо.

В дверь постучали один раз — не спрашивая разрешения, а предупреждая, что сейчас войдут. Яссена едва успела выпрямиться, когда створка распахнулась.

На пороге стояла высокая женщина в тёмно-синем платье с жёстким воротником. Серебристые волосы были убраны так гладко, что ни одна прядь не смела выбиться на свободу. Лицо у неё было ухоженное, холодное и утомлённое чужими ошибками. За её спиной маячили двое слуг в серой ливрее.

— Очнулась, — произнесла женщина без малейшего удивления. — Прекрасно. Значит, сможешь идти сама.

Яссена не знала, кто перед ней, но уже слышала имя.

Госпожа Тивира.

Та самая, по чьему приказу её должны были вывести за ворота.

— Куда идти? — спросила Яссена.

Вопрос прозвучал спокойно. Спокойнее, чем она чувствовала себя на самом деле.

Тивира прищурилась.

— Ты решила притвориться простодушной?

— Я решила уточнить приказ, госпожа.

На лице женщины мелькнуло недовольство. Видимо, прежняя владелица этого тела чаще плакала или оправдывалась. Спокойные уточнения в расписание её унижения не входили.

— Из дворца, Лиргард. Из королевской службы. Из детской башни. Из жизни Его Высочества, пока ты не причинила ещё большего вреда.

Слово “вред” неприятно ударило по слуху. Яссена удержала лицо неподвижным.

— Что случилось с наследником?

— Не смей произносить это так, будто имеешь право беспокоиться о нём.

— Я числюсь его кормилицей, — Яссена взглядом указала на табличку у стены. — Значит, до изгнания право у меня всё ещё есть.

Один из слуг за спиной Тивиры опустил глаза. Второй, совсем молодой, едва заметно втянул воздух. Во дворце, где каждое слово взвешивали на страхе, такой ответ был почти неприличным.

Тивира сделала шаг в комнату.

— Твоё право закончилось ночью, когда наследник сорвал королевскую печать с окна, закричал так, что проснулись восточные покои, и отказался подпустить к себе старших наставниц. А когда его попытались вывести к отцу, он вцепился в твою юбку и назвал тебя…

Она замолчала.

И это молчание оказалось важнее слов.

Яссена осторожно спросила:

— Как он меня назвал?

— Неважно.

Важно, поняла Яссена. Очень важно.

В прежнем мире она много лет управляла пансионом, где чужие дети оставались на лето, вдовы снимали комнату на месяц, купцы пережидали непогоду, а усталые люди делали вид, что им не нужна помощь. Она знала: когда взрослые с таким лицом говорят “неважно”, значит, ребёнок сказал правду, которую никто не хотел слышать.

— Где он сейчас?

— Там, где ему положено быть.

— Один?

— Не твоё дело.

Яссена посмотрела на дорожный мешок. В нём виднелась пара свёрнутых сорочек, гребень без двух зубцов и маленькая деревянная птичка с обломанным крылом. Игрушка. Детская, потёртая, явно спрятанная впопыхах.

Мивель, вспомнилось ей внезапно.

Имя всплыло не из памяти, а будто из самого воздуха комнаты. Маленький наследник. Тихий. Худой. С глазами, которые всегда искали дверь.

Яссена не знала, откуда это знает. Может, тело помнило. Может, дворец подсказывал. А может, она сама слишком хорошо понимала детей, которых взрослые обсуждают так, словно они не слышат.