Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 5 – Диана Фурсова

— Се-на!

Теперь ближе.

Молодой слуга поморщился.

— Его Высочество с рассвета так. Сначала молчал, потом услышал, что вас уведут.

— Кто сказал ему?

— Никто не говорил.

— Дети слышат то, что взрослые шепчут за дверями.

Слуга покосился на неё с удивлением, будто такая простая мысль не входила в дворцовые правила.

Они свернули к лестнице. Здесь было холоднее. На перилах лежал тонкий серый налёт, похожий на пыль, но пальцы Яссены почувствовали не грязь, а странную сухую стужу. Как будто камень давно не видел огня.

На площадке стояла круглая дверь из тёмного дерева. На ней висели три замка, но закрыт был только один. Возле двери переминалась полная женщина в коричневом платье, прижимая к груди связку полотенец. Увидев Яссену, она испуганно охнула.

— Госпожа Лиргард… вас же…

— Потом, — сказала Яссена. — Откройте.

— Мне не велели.

— А ребёнку велели не бояться?

Женщина сжала полотенца сильнее. Лицо её дрогнуло.

За дверью снова стукнули. Уже слабее.

— Няра Эмма, — тихо произнёс молодой слуга, — откройте. Пока старшая не вернулась.

Значит, Эмма. Ещё одно имя.

Женщина достала ключ. Руки у неё заметно дрожали, но замок поддался быстро, будто сам устал держать дверь закрытой.

Яссена шагнула внутрь.

Детская башня оказалась совсем не похожей на место, где должен жить королевский наследник. Комната была просторной, но пустой. Слишком высокий потолок, слишком тяжёлые шторы, слишком большой очаг, в котором тлела жалкая горстка углей. На полках стояли игрушки, но все — дорогие, холодные, без следов настоящей игры: серебряные лошадки, резные крепости, фарфоровые звери с неподвижными глазами.

И посреди этого чужого великолепия, у подножия широкой кровати, сидел маленький мальчик.

Он был в белой рубашке, поверх которой на плечи набросили синий жилет с гербом. Светлые волосы торчали в разные стороны, будто их пытались пригладить, но он вывернулся. Лицо бледное, глаза огромные, тёмно-золотые. Одной рукой он держался за ножку кровати, другой прижимал к груди кусок синей ткани.

Когда Яссена вошла, мальчик замер.

Так замирают дети, которые уже не верят до конца, что взрослый действительно пришёл.

— Се-на? — прошептал он.

Яссена почувствовала, как все слова, приготовленные для слуг, Тивиры и совета, исчезли. Перед ней был не “наследник”, не “будущий король”, не “проблема детской башни”. Просто ребёнок, который слишком долго ждал у закрытой двери.

Она опустилась на колени, чтобы не нависать над ним.

— Я здесь, Мивель.

Имя произнеслось легко. Правильно. Будто она уже сотни раз звала его к столу, к окну, к тёплому пледу, к игрушкам, к жизни, которую у него почему-то отняли.

Мальчик всхлипнул и бросился к ней.

Он вцепился в её плащ с такой силой, что ткань натянулась на плечах. Яссена осторожно обняла его, не прижимая слишком резко. Дети, которых часто отрывают от единственного безопасного человека, пугаются даже добрых рук, если те торопятся.

— Они сказали, ты ушла, — выдохнул Мивель.

— Я не ушла.

— Сказали, я больше тебя не увижу.

— А ты меня видишь?

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо, и кивнул.

— Значит, сейчас верим глазам, — сказала Яссена.

За спиной кто-то тихо вздохнул. Няра Эмма вытирала уголок глаза краем полотенца, стараясь делать вид, что просто поправляет складки.