Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 20 – Диана Фурсова

— Вы строите выводы на словах ребёнка, — заметил Каорель.

Яссена поднялась.

— Нет, регент. На словах ребёнка, треснувшем стеклянном глазе, погасавшем огне и пятне у порога, которое не отбрасывает ни один предмет в комнате. Если у совета есть более удобное название для всего этого, я готова его выслушать.

Каорель чуть прищурился. Улыбка осталась на месте, но глаза стали холоднее.

Тивира шагнула вперёд.

— Ваше Величество, если позволить младшей кормилице видеть заговор в каждой складке ткани, наследник никогда не покинет башню.

— А если позволить всем остальным не видеть ничего, — сказала Яссена, — он может однажды не дойти даже до двери.

Мивель вздрогнул.

Яссена тут же пожалела, что сказала так резко при нём. Ей нужно было учиться говорить в этом дворце не только правду, но и такую правду, от которой ребёнок не станет ещё бледнее. Она опустила руку на его плечо, не прижимая, просто давая понять: она рядом.

Рейвард посмотрел на тёмную полоску.

— Что вы предлагаете?

Вопрос был не мягким. Но это уже был вопрос, а не приказ отойти. И в этом была маленькая победа, которую Яссена не имела права потратить на красивую позу.

Она огляделась. Коробка для рукоделия осталась на маленьком столике у окна. Белая нить, которой они окружали первую тень, лежала там же, рядом с катушками. Ещё на подносе была чистая салфетка. У Эммы на поясе — связка светлых лент для полотенец. Никакого великого арсенала. Только то, что бывает в доме, где кто-то следит за чистотой, тканью и детскими руками.

— Ленту, — сказала Яссена. — Светлую. И немного золы из очага.

Слово “зола” заставило Каореля чуть заметно повернуть голову.

— С каких пор королевского наследника ведут в совет через золу?

— С тех пор, как у его двери появились чужие тени, — ответил Рейвард раньше Яссены.

Она невольно взглянула на него.

Король сказал это без нажима, но на мгновение ей показалось, что в комнате стало теплее не от очага. Он не становился добрым. Не пытался быть приятным. Просто встал на сторону факта, а не на сторону удобного молчания.

Эмма засуетилась, достала из связки самую простую белую ленту и протянула Яссене. Та взяла её, потом подошла к очагу. Пламя горело ровно, будто внимательно следило за каждым движением. Яссена не знала, как просить у огня помощи. Не знала, нужно ли в этом мире кланяться очагу, благодарить его или просто не делать глупостей.

Она выбрала последнее.

Пальцами брать золу не стала. Взяла маленькую деревянную ложечку с подноса, набрала ею немного светло-серого пепла у самого края очага и аккуратно коснулась им ленты. Та не вспыхнула, не засияла, не превратилась в чудо. Осталась полоской ткани с неровным серым следом.

Каорель негромко усмехнулся.

— Впечатляет.

Мивель нахмурился.

— Не смейтесь над Се-ной.

Регент перевёл на него взгляд.

— Я никогда не смеюсь над наследником, Ваше Высочество.

— Вы смеялись не надо мной.

— Значит, вы уже различаете такие тонкости?

Мивель открыл рот, но не нашёл ответа. Он растерялся, а растерявшись, снова попытался спрятать золотую чешуйку в кулак.

Яссена повернулась к Каорелю.

— Он различает больше, чем вы думаете. Просто взрослым удобнее считать, что дети ничего не понимают, пока не начинают повторять их слова.

На этот раз Рейвард бросил на неё короткий взгляд. Не запрещающий, но предостерегающий. Яссена поняла: ещё шаг — и разговор снова станет не о Мивеле, а о её дерзости.