Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 55 – Диана Фурсова

— Когда повесили гобелен? — спросил он.

Эмма ответила не сразу.

— На третий день после того, как Его Высочество впервые сказал, что стена светится.

Мивель нахмурился.

— Я говорил?

— Вы были совсем маленьким. Вы тянулись к ней ладошкой и смеялись.

Он посмотрел на стену так, словно пытался вспомнить самого себя — маленького, смеющегося, ещё не знающего, что окна могут пугать, пороги ждать, а столы ломаться от чужого стежка.

Яссена не выдержала и спросила:

— Почему закрыли?

Эмма побледнела.

— Сказали, что после этого в комнате слишком часто вспыхивает огонь. Что это опасно до подтверждения знака.

— А на самом деле? — спросил Рейвард.

Няра медленно подняла на него глаза.

— На самом деле после того, как стену закрыли, Его Высочество перестал смеяться у очага.

В комнате стало тихо.

Не страшно. Тяжело.

Мивель стоял рядом с Яссеной, касаясь пальцами центрального гнезда. Золотая чешуйка светилась ровно, но три тёмные печати вокруг не очищались. Окно. Порог. Стол. Три места, где чужие предметы уже вмешались в его дом.

Яссена вдруг поняла, почему каждое нападение было таким бытовым.

Не потому, что враг был мелочным.

Потому что печати сами были бытовыми.

Огонь в комнате. Порог, через который можно выйти. Окно, у которого не страшно смотреть на утро. Стол, за которым отец слышит сына. Слово, которое ребёнок произносит вслух. Рука, которую он может выбрать. Имя, которым его называют не для совета, а дома.

Если разрушить всё это, наследник останется наследником только на бумаге.

А гнездо его не узнает.

— Это не про трон, — сказала Яссена.

Все посмотрели на неё.

Она не сразу поняла, что произнесла мысль вслух.

— Объясните, — сказал Рейвард.

Яссена заставила себя не торопиться. Ей нельзя было выглядеть всезнающей. Она и не знала всего. Она просто видела связи, как в доме видят, откуда тянет сквозняк, если смотреть не на занавески, а на щели.

— Совет проверял Мивеля так, будто его сила должна доказать право на трон. Но эти печати не похожи на тронные знаки. Они про дом. Про то, принят ли ребёнок дворцом. Если печати повреждены, он может стоять перед королевским очагом сколько угодно, а ответ будет слабым или сломанным. Не потому, что слаб Мивель. А потому, что кто-то режет его связь с гнездом там, где ребёнок должен быть в безопасности.

Мивель тихо спросил:

— Значит, я не неправильный?

Яссена повернулась к нему сразу.

— Нет.

— Это гнездо сломали?

Она не хотела использовать слово “сломали”. Но он сам сказал так, как понимал.

— Некоторые дорожки к нему испортили, — ответила она. — Но не все. Очаг тебя слышит. Росток вырос. Стена проснулась. Это значит, что дом всё ещё знает тебя.

Мивель посмотрел на центральное гнездо.

— А папу?

Вопрос был задан тихо, но Рейвард услышал.

Король подошёл ближе. Не к Яссене. К стене. Остановился рядом с сыном и долго смотрел на семь печатей. Потом медленно протянул руку к знаку “рука” — большой ладони и маленькой рядом.

Свет не вспыхнул.

Но очаг стал теплее.

Мивель посмотрел на отца. Потом очень осторожно положил свою ладонь рядом с его пальцами. Не на них. Рядом. На камень.

Знак “рука” на стене засиял.

Не полностью, не ярко, но чисто. Без чёрных стежков.

Эмма заплакала беззвучно и быстро отвернулась. Велт смотрел на стену с открытым ртом. Гарн стоял у двери, но теперь уже не скрывал, что видит не просто странность, а что-то важное.