Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 69 – Диана Фурсова

Мивель переоделся в простую светлую рубашку и мягкий жилет без тяжёлых украшений. Эмма хотела было достать парадный синий, но мальчик сам сказал:

— В нём я боюсь.

И это тоже записали.

Когда за дверью появились шаги, он не спрятался.

Но взял Яссену за руку.

Потом посмотрел на Рейварда и взял его за рукав.

Не за руку. Пока нет.

Но за рукав.

Рейвард посмотрел вниз, на маленькие пальцы на тёмной ткани, и не двинулся.

Гарн открыл дверь.

Каорель вошёл первым.

За ним — леди Верена, Тивира и пожилой распорядитель, который нёс узкую родовую чашу. Чаша была пустой, тёмно-золотой, с вырезанными по краю маленькими крыльями. Яссена сразу напряглась, но Верена, заметив её взгляд, сказала тихо:

— Она показывает отклик рода. Никого не режут, госпожа Лиргард.

Яссена не ответила, но выдохнула.

Хорошо.

Очень хорошо.

Она не хотела, чтобы Мивель даже видел что-то пугающее в собственном доме.

Каорель оглядел комнату. Низкий столик, росток, игрушки, ленту, открытые печати, Рейварда на ковре рядом с сыном. Его лицо осталось спокойным, но глаза на мгновение стали совсем пустыми.

— Как уютно, — сказал он. — Надеюсь, драконья кровь не слишком смутится домашними удобствами.

Мивель сжал рукав отца.

Рейвард встал.

Медленно.

Так, что Каорель сам чуть отступил.

— Начинайте.

Распорядитель поставил чашу на низкий столик. Это выглядело странно: древний родовой предмет рядом с деревянной Искрой и домиком с красной крышей. Но Яссена вдруг подумала, что так даже лучше. Пусть королевская чаша узнает не только власть. Пусть увидит, где живёт ребёнок.

Леди Верена встала у стены с печатями.

— Мивель Ольн-Дарак, сын Рейварда Ольн-Дарака и Маэлины Светлой Гнездовой, — произнесла она торжественно, но не холодно, — перед родом, домом и отцом тебе предложено показать малое крыло. Не для страха. Не для наказания. Для подтверждения связи крови и гнезда.

Каорель хотел что-то сказать, но Рейвард посмотрел на него, и регент промолчал.

Мивель шепнул:

— Я не знаю как.

Яссена присела рядом.

— Начни не с крыла. Начни с того, что знаешь.

— С Искры?

— Да.

Он взял птичку.

Чаша не отозвалась.

— С ростка?

— Попробуй.

Он коснулся горшка.

Чаша молчала.

Каорель тихо произнёс:

— Домашние знаки трогательны, но родовая чаша ждёт крови.

Мивель вздрогнул.

Рейвард шагнул ближе, но Яссена успела сказать:

— Мив, посмотри на печать руки.

Мальчик поднял взгляд.

На стене светились большая и маленькая ладони.

— Вчера ты положил руку рядом с папиной, — напомнила она. — Не для совета. Для себя.

Мивель посмотрел на отца.

Рейвард опустился рядом с чашей и положил ладонь на стол — не на мальчика, не на чашу, просто рядом.

— Я здесь.

Мивель медленно положил свою ладонь рядом.

Золотая чешуйка вспыхнула.

Чаша ответила низким тёплым звоном.

Не громким. Но все услышали.

Каорель нахмурился.

— Это отклик крови отца. Не облик наследника.

Мивель сжался.

Яссена почувствовала, как вся их дневная работа может рассыпаться от одной фразы. Нет, нельзя дать ей стать последней.

— Теперь имя, — сказала она.

Мивель прошептал:

— Мив.

Печать имени вспыхнула.

Чаша зазвенела второй раз.

Сильнее.

На её внутренней стенке проступила золотая линия — тонкая, похожая на изгиб крыла.

Эмма тихо всхлипнула.

Каорель резко сказал:

— Имя не является обликом.