Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 72 – Диана Фурсова

— Я решу, что требуется в комнате моего сына.

Слово “сына” прозвучало спокойно, но печать руки на стене отозвалась золотой нитью. Мивель поднял голову и, кажется, впервые за вечер не испугался взрослого спора. Он сидел рядом с Рейвардом, одной рукой прижимая Искру к груди, другой касаясь края отцовского рукава. Не держался изо всех сил. Просто касался, проверяя: рядом.

Леди Верена подошла ближе к столу.

— Ваше Величество, протокол действительно нужно завершить здесь. При всех присутствующих. Особенно после появления тени на печати слова.

Каорель повернулся к ней.

— Леди Верена, вы называете тенью любой отклик старой стены.

— Нет. Я называю тенью то, что пыталось заглушить слово ребёнка.

Яссена увидела, как у регента дрогнули пальцы под рукавом. Всего на миг. Но Рейвард тоже увидел. Его лицо осталось неподвижным, однако очаг в детской башне стал выше, суше, строже.

Мивель шепнул:

— Папа, не сердись.

И это остановило короля лучше любого совета.

Рейвард медленно выдохнул, не сводя глаз с Каореля.

— Гарн.

— Ваше Величество?

— Никто из присутствующих не покидает ярус без моего распоряжения. Регент — в восточную комнату ожидания. Леди Верена остаётся здесь до окончания записи. Тивира — в соседнюю комнату под надзором Эммы.

Эмма вздрогнула так, будто ей велели держать на ладони живой уголь.

— Я, Ваше Величество?

— Вы знаете башню лучше многих. И сегодня говорили правду.

Няра побледнела ещё сильнее, но выпрямилась.

— Слушаюсь.

Тивира впервые за вечер изменилась в лице. Не сильно, но достаточно: взгляд стал острым, губы сжались, в холодном достоинстве появилась трещина.

— Ваше Величество, я должна быть при наследнике после проверки.

Мивель тут же прижался к рукаву отца.

Рейвард посмотрел на эту маленькую руку, потом на Тивиру.

— Нет.

Одно слово. Без объяснений. Без уступки.

Тивира склонила голову, но Яссена вдруг поняла: старшая хранительница не испугалась так, как должна была бы. Значит, она всё ещё была уверена в чём-то. В Каореле? В записях? В том, что прямого обвинения пока нет? Или в том, что главная нить прячется глубже, чем их сегодняшние находки?

Гарн отступил к двери, пропуская Каореля. Регент поклонился Рейварду, затем Мивелю.

— Ваше Высочество, совет признает ваше усилие.

Мивель посмотрел на него и вдруг тихо сказал:

— Я не для совета старался.

Велт чуть не уронил перо во второй раз.

Печать слова на стене вспыхнула. Чёрная нить вокруг неё, уже обугленная после малого крыла, дёрнулась и стала тоньше.

Каорель улыбнулся.

— Тем любопытнее будет услышать, для кого.

Мивель ответил не сразу. Он посмотрел на Яссену, потом на отца, потом на росток в горшке.

— Для дома.

На этот раз стена ответила вся.

Не ярко, не торжественно, а мягким глубоким светом, как будто за камнем кто-то на миг открыл глаза. Очаг тоже отозвался: пламя не взметнулось, а расширилось, стало ровнее и теплее. Чёрная нить на печати слова съёжилась до тонкого следа, и Каорель впервые не нашёл мгновенного ответа.

Рейвард заметил это.

— В восточную комнату, регент.

Каорель поклонился и вышел.

Тивира последовала за ним, но у двери обернулась. Не к Рейварду. К Яссене.

В её взгляде не было торжества, как в прошлый раз, когда она принесла книгу доступа. Не было и открытой ненависти. Было другое: почти спокойная уверенность, что ночь ещё не закончена.